germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Увезу тебя я в тундру...


Я себя начала идентифицировать года в три. То есть, конечно, воспоминания мои разрозненны и это, скорее, некоторые вспышки сознания, но они есть, причем яркие, незамутненные и неуходящие.

 

Коварные родственники пытались поймать меня на вранье – типа, это ложная память и помню я только то, что рассказали мне взрослые, но не тут-то было! В моей памяти нарисованы такие факты и события, о которых рассказать мне никто не мог.

 

Было дело, я упоминала, что папаню моего после института послали служить в армию. А мама, поскольку была нечеловечески молода, вообразила себя женой декабриста, взяла ребенка (то есть меня) подмышку и поехала за мужем осваивать районы Крайнего севера.

 

 

Место дислокации той точки ПВО, где служил Александр Васильевич, было удаленным и безлюдным. Если посмотреть на карту, найти там полуостров Ямал и омывающее его Карское море, то вот там и находится Байдаратская губа. На  карте, конечно, это не отмечено, но вот там и базировались тридцать солдат и десять офицеров, охраняющие воздушные просторы родины.

 

Папа  уехал туда первым. Маме пришлось увольняться с работы, собираться, ждать, пока его там, в Заполярье, обеспечат каким-никаким жильем, а потом уже собирать манатки, паковать баулы и двигать к воссоединению семьи.

 

Дорога.

Мои воспоминания об этом путешествии достаточно отрывочны. До Воркуты мы добрались достаточно быстро, поселились в гостинице и стали ждать попутного транспорта в Усть-Кару. А попутный транспорт – это вертолет. А погода почему-то установилась нелетная. Живем мы в гостинице, живем, стало холодать. Очень ярко, в подробностях, помню, как мы замазывали щели в гостиничных окнах пластилином, потому что замазки было не достать.

 

Ангина.

И тут я заболела. Ангиной. Вообще это было мое самое любимое заболевание детства. Разнообразные вариации ангины потоптались по моему многострадальному горлу вволюшку. Их приход был так част, что годам к шести я уже научилась определять, заглянув себе в горло, какая именно  ангина – фолликулярная, лакунарная или еще какая  - посетила меня на этот раз.

Так вот, я лежу в гостиничном номере с высокой температурой и больным горлом. Врача, конечно, вызвали. И он пришел. Дядька такой возрастной, осмотрел меня очень внимательно, назначил лечение. И ходил, пока я не вылечилась.

Отступление.

Это был 1971 год. А в 1982 году, в крымском городе Судаке, в очереди за билетами в Питер, когда на руке записывали номерок и приходили отмечаться, начиная с пяти утра, мама машинально поздоровалась с каким-то мужчиной: «Здравствуйте, доктор!», потом решила пояснить: «Вы лечили мою дочь!». А дочь – я – рядом стоит. Доктор строго мне сказал: «Откройте рот!». Я от неожиданности открыла. Он заглянул туда с интересом и изрек: «Воркута, начало семидесятых…», чем нанес по моей нежной психике  сильный удар.

 

Дорога дальше….

Да, так вернемся к нашей нелетной погоде. Надо было что-то делать. И мама моя, несмотря на нежный возраст и отсутствие валенок, решительная женщина, отправилась к командиру воинской части, базировавшейся в Воркуте – и стала каждый день туда ходить и плакать. Она умеет – пара минут сосредоточения, мысль о спустившей петле на колготках -  и вот уже слезы. И не просто плакала, а требовала, чтобы ее уже или отправили к мужу или устроили на работу. Но если устроят на работу, то ребенку нужен детский сад.

Командир части сломался в конце второй недели. Видимо, он решил, что отправить эту ненормальную к мужу будет гораздо дешевле, чем искать место работы ей и место в садике мне. Поэтому, когда выяснилось, что в нужную часть летит вертолет с проверяющим, там было срочно забронировано место для маманьки и для меня.

Явилась она на аэродром – на ногах зимние сапоги, теплые по питерским меркам, на плечах зимнее пальто – тоже теплое по питерским меркам, но короткое по тогдашней моде. По колено, стал быть. Проверяющий стал хихикать, хлопая себя кроличьими перчатками по ватным штанам. Хихикал, надо заметить, он недолго. Вертолет взлетел, я сразу заснула. Я уже и тогда засыпала сразу по отправлении любого транспорта. На этом месте маман заявила проверяющему: «Подержите ребенка!» и вручила ему мою раскинувшуюся тушку. Деваться ему было некуда, вот он и взял.

Людмила Ивановна обмотала каким-то подручным средством мерзнущие коленки и стала пялиться в окно. А проверяющий держал меня. Ему было неудобно, потому что так долго на руках  он не держал спящего ребенка никогда. Да и дитя было не грудное – три года и семнадцать килограммов на тот момент мне уже исполнилось.

В общем, когда вертолет стал приближаться к воинской части, проверяющий страшным шепотом закричал пилоту: «Где живет этот лейтенант Горланов? Сажай вертушку около дома!».

Папочка мой был в это время на посту. Тут в комнату ворвался вестовой с криком: «Товарищ лейтенант! Там Ваша жена  прилетела, проверяющего из полка привезла! Около Вашего дома садятся!».

Вот так мы и появились в этой точке ПВО под Усть-Карой.

 

Как я напугала родителей, я уже писала, но повторюсь.

 

О пользе телесных наказаний

Раз в неделю офицеры брали ноги в руки, жен (у кого были) под руку и шли на склад получать паек. Родители свято верили в то, что их дочь, то есть я, разумное создание, несмотря на небольшой возраст. Но, глядя на фотографию, я их не понимаю. Поэтому решили, что они мне  сейчас быстренько объяснят, сколько пройдет какая стрелочка на часах до их возвращения, быстренько сгоняют за продуктами и все будет айлюли малина. Показали, рассказали, оставили в комнате со мной собаку- лайку по кличке Муха, которая приблудилась неизвестно откуда, а папа заманил ее к нам с помощью печенья и сгущенки – невиданных за полярным кругом деликатесов. Собака была умная, но я была гораздо умнее и изобретательнее. Ну посмотрите на нас - я явно умнее.

 

Я ждала-ждала. Время тянулось очень медленно. Прямо невозможно медленно. Стрелочка на часах, как мне показалось, приклеилась к одному месту. Я сидела и внимательно на нее смотрела – нет, не движется. Ну ладно, есть же другие методы и способы. Я взяла часы в руки и перевела стрелочку на деление, когда должны появиться родители. Родители, как ни странно, не появились. Я подождала еще немножко. Порисовала. Они не шли.

 

«Надо порадовать маму с папой, они, наверное, тоже без меня соскучились!», - подумала я и стала одеваться. И оделась как могла. Как может одеться трехлетний ребенок для выхода на улицу в условиях крайнего севера? Я, как особо сообразительная, нацепила на себя и ватные штанишки, и шапочку, и шарфик, и шубку. Шубку, правда, застегнула кривовато – но очень гордилась произведенными действиями. Потом немножко подумала, выпила стакан воды из графина. Больше пить не хотелось, поэтому остальное вылила. Взяла графин за горлышко и расхерачила окно. Первый же порыв ветра обжег лицо  и заставил Муху как-то странно заскулить. Но! Мы не привыкли отступать. Я долго рихтовала графином острые осколки стекла, чтобы не порезаться, потом оставила графин на столе, одела варежки и по поленнице под окном скатилась вниз.

 

На улице было чудесно. Во-первых, была полярная ночь. Во-вторых, начиналась низовая метель. Для тех, кто не в курсе, низовая метель – страшное чудовище. Все воздушные потоки, несущие снежинки, мечутся прямо у земли. То есть, от метра до трех от земли ничего не видно в полуметре. Вытянутая рука растворяется вдали. А вот если забраться на крыльцо – видно все, потому что вверху воздух совершенно чист.

Но метель еще не совсем бушевала, она только начиналась. Поэтому кое-что еще было видно.

 

Я шла в том направлении, которое казалось мне правильным, и думала: «Вот обрадуются родители такому сюрпризу! А я им и помочь могу, например поднести пару банок сухого молока!». И так могла бы я думать очень долго, практически до конца, потому что шла не в сторону склада, а в сторону Карского моря. Часть располагалась аккурат на берегу. То есть – шельфовый ледничок и вот она, Байдаратская губа. А людей вокруг просто нет на расстоянии пяти километров. Это пейзажик. В пяти километрах поселок ненецкий, но это все равно в сторону склада, а не в ту, в которую я шла.

 

Видимо, Господь решил – рано! Рано, дорогая Галина Александровна, Вы намылились на тот свет. (и действительно, было не сделано еще много чего). Поэтому на определенном этапе своего пути, когда я уже начала подмерзать и почти плакать, потому что видно стало хуже, а идти стало тяжелее, я во что-то уткнулась. ,Это что-то было большим, пахло овчиной и шевелилось. Потом это обернулось и сказало очень громко: «Вобля!». Когда оно присело, то оказалось солдатом, стоящим на посту. Поверх меховой куртки на нем был одет совершенно негнущийся овчинный тулуп в пол.

 

Теперь я понимаю, насколько для него тогда было «Вобля!». Потому что, когда ты стоишь на посту на береговой границе, а дальше только море, то появление трехлетнего самостоятельно одетого младенца может быть неожиданностью.

 

И парень бросил свой пост. Да-да, это умолчалось впоследствии, но пост он бросил, схватил меня в охапку и бегом побежал к складу. Мне было хорошо – сразу стало спокойно, перехотелось плакать,  мой конь тяжело дышал на ходу и от него распространялись волны тепловой энергии. И мы прибежали к складу.

 

А там – родители чинно благородно ходят между полками, отбирают пайковые продукты. И тут такое.
Надо сказать, я думала, что они обрадуются мне. Наверняка ведь, соскучились. Но они почему-то оба помрачнели лицом, меня опять схватили в охапку и понеслись домой.

 

Дома, надо сказать, нас ждала удручающая картина. Вместо светлой, жарко натопленной комнаты, мы попали в помещение, где на печке лежал небольшой сугроб, а вьюга мудрила в углах небольшие, но очень красивые снежные бурунчики. Собака, обидевшаяся на жизнь, забилась под кровать и отказалась оттуда выходить.

 

Первым делом, конечно, окно заткнули подушкой и сверху прибили ватное одеяло.

 

Вторым делом выпороли меня. Ремешком от моей шубки. Прямо по ватным штанам. Было не больно, врать не буду, но очень обидно. Объясните, за что? За что такая несправедливость? И пусть мне потом объясняли сто раз, что я могла и не найти на своем пути того солдатика, и чтобы доставить туда даже кусок стекла, нужно задействовать вертолет, поэтому стекло получается не просто золотое, а платиновое – побуждения-то у меня были самые лучшие! Это был единственный раз в жизни, когда родители применили ко мне макаренковский метод. Зато вот мне уже сорок, а я помню все это как будто меня пороли вчера.

 

Местные нравы

Теперь немного про часть. Я очень хорошо помню повара –меня отправляли к нему за хлебом -  у него был огромный нож, он потрясал им над головой и говорил: «Вот сейчас я из тебя котлет наделаю!» (это он так шутил). На самом деле был добрейшей души человек и всегда к моему приходу припасал что-нибудь вкусненькое. 

А еще помню, как мы ходили в казарму в кино. Там натягивали простыню. Дома, если на улице было очень холодно, мы одевались, меня заматывали в тюк из одеяла. Так и шли. А я ехала. Потом смотрели кино, сидя на солдатских койках, на которых кое-где спали солдаты, пришедшие с дежурства.

 

Проблемы животноводства у малых народов Крайнего Севера.

Да, в части пытались даже содержать домашних животных и привезли туда на вертолете свинью. И даже приставили к ней солдатика, всей работой которого было кормить эту свинью и убирать за ней. Но солдатик оказался патологически ленив. Убирать он за свиньей не убирал, ну да и бог бы с ним, потому что дерьмо замерзало буквально на лету, а вот кормить он ее тоже забывал. Поэтому свинья сначала отрастила себе шубу. Потом похудела до состояния топ-модели, потом начала жрать уголь из угольной кучи. Естественно, топить парень тоже топил в свинарнике через  раз, но уголь на сугрев свиньи выдавался регулярно.

Наконец, несчастное животное не выдержало таких издевательств. В отчаяньи «графиня, рыдая, бежала к пруду…», потом в изящном прыжке перепрыгнула полутораметровый забор и наметом скрылась в тундре.

Через какое-то время нашли ее череп. Остальное растащили песцы.

 

Если интересно про народы  крайнего севера, буду продолжать

Tags: автобиография
Subscribe

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • зараза

    Вот чувствую, это у меня карма такая. Сейчас, как женщина в короне, я себя очень прилично чувствую и опасна я только для окружающих. Ковид - опасная…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • зараза

    Вот чувствую, это у меня карма такая. Сейчас, как женщина в короне, я себя очень прилично чувствую и опасна я только для окружающих. Ковид - опасная…