germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Category:

В одной Черной, черной Гории... (4)

Поплутав по улицам Цетинье (ну что поделать, ремонт и все перекопано, а что не перекопано, то одностороннее), выезжаем из города.
Видите, на вершине горы что-то беленькое чернеется? Да? Ну так, нам туда.

IMG_4031.JPG

Это и есть мавзолей Петра Негоша. А расположен он в национальном парке Ловчен. И гора одноименная там же. И вообще, есть версия, что именно из-за нее, покрытой хвойными лесами, и стали называть страну Монтенегро, а потом переделали на Черногорию.

Петр Петрович, большой шалун, как я погляжу. Место упокоения он себе забабахал еще за шесть лет до смерти, то есть в молодом еще созидательном возрасте. Типа, ему главы родов говорили – давай тебя похороним на самой высокой вершине чтоб вся страна была видна, а он такой – да нет, давайте на Ловчене, мало ли, найдется потом кто-то, кто еще круче для Черногории постарается.

Ну и затеял строительство на хрен знает какой высоте. Чтобы, когда он помер, его тельце, значит, туда торжественно оттранспортировали. Извращенный какой-то юмор, нет?

Там с останками вообще была история та еще. В 1845 году Негош построил на Ловчене часовню и попросил его там похоронить. Тем более, деревня Негоши как раз рядом, на склоне, родовое гнездо, значит. Но, когда он в 1851 году помер, то, опасаясь нападения на могилу турецкого паши, его похоронили в Цетинском монастыре, рядом с Петром 1 Петровичем. Или нести было лень.

Когда опасность нападения миновала, в 1855 году, князь Данило вскрыл саркофаг, понял, что мощи не получились и от тела осталась одна только правая рука, канонизировать нечего, можно, значит, и на Ловчен. И останки перенесли на Ловчен.

Во время Первой мировой войны, после захвата Ловчена Австрией, в 1916 году останки опять перенесли в Цетинский монастырь. Но не надолго. В 1925 году, после реконструкции часовни, останки опять были депортированы на вершину.

В 1951 году власти Югославии решили снести часовню, поврежденную итальянскими бомбежками во время Второй мировой и построить там мавзолей. Черногорцы сопротивлялись аж до конца шестидесятых, аргументируя тем, что Петр Петрович хотел бы в своей часовенке. Но сопротивление было подавлено и к 1974 году появился мавзолей в том виде, что и сейчас. Вот и думаю я – до чего ж не ленивые, останки туда – сюда сто двадцать лет таскали.

Въезд в национальный парк платный, но недорогой. Асфальтовая дорожка вьется по склону – неширокая, но хорошего качества. На шпильках смотровые площадки. И красоты. Прямо рекламные картинки с отвесными горами, зелеными долинами и редкими краснокрышими домиками внизу. Иногда прямо не верится – вот они, эти фотографии с паззлов на четыре тысячи деталей!
Узкая дорога петляет все выше и выше, скоро мы достигнем площадки с крупной, просматриваемой издалека, надписью «ресторан».

IMG_4056.JPG

На очередной шпильке Слава кидает машину в финишный поворот, еще пара десятков метров… и становится ясно, что сейчас мы будем сдавать назад – парковка забита, на узкой дорожке со стороны обрыва сплошняком до шпильки припаркованы автомобили и автобусы, навстречу требовательно тычется мордой какой-то мерс мест на 50, вынуждая нас совершать нестандатные действия.

Слава высаживает нас и, тихо матерясь сквозь зубы, ведет нашу немаленькую машинку задом с горы. И виртуозно втискивает ее в дырочку между какими-то двумя автомобилями. Колеса приходится подпирать камнями – известняк разваливается под колесом на кучу острых обломков.

Ну вот, еще метров пятьдесят вверх, лавируя между автомобилями, и мы у подножия лестницы. Можно начинать подниматься – мавзолей-то наверху.

Не раз мы помянули недобрым словом Петра Петровича – подъем был тяжел. Единственная радость – первая часть подъема была по неогороженной лестнице под палящим солнцем, зато вторая в относительно прохладном продуваемом тоннеле в горе. Чтобы было не скучно и чтобы как-то тот тоннель освещать, из него есть боковые выходы на дикие площадки, естественно, ничем не огороженные. В этих выходах мы с Сонькой нечаянно натолкнулись на странный эффект – если идти от лестницы к выходу наружу – воздух неподвижен и тяжел. А когда ты поворачиваешь обратно – твое разгоряченное чело и изнывающую тушку обдувает довольно сильный порыв ветра. Поэтому наш с девочкой путь был тернист и челночен – поподниматься по лестнице, потом быстренько походить туда-сюда по боковому ответвлению и на штурм следующего участка.

Тоннель закончился, опять открытый участок. И опять ничем не огороженный. Вот тут прям хотелось возразить анекдоту про «Трудно, ох, как трудно стать вдовой. Практически, невозможно.» Полтора километра внизу, господа, напоминаю.

IMG_4084.JPG

И вот наконец он – мавзолей. Тяжелый, пафосный. Закрывающийся решетчатыми воротами.

IMG_4102.JPG IMG_4108.JPG

Во внутреннем дворике две черногорки из серого камня – костюмы национальные, но лица, как у египетских сфинксов. Стоят, понимаешь, на разговоры не отвлекаются, караулят Петра Петровича.

IMG_4120.JPG

Каменный Негош с несвоим лицом, похожий на тех, из музея, близнецов, сидит одиноко под золотым потолком и ковыряется в ухе. За его спиной с индифферентной миной застыл орел.

IMG_4110.JPG

В качестве аттракциона можно нарядиться в национальные одежды и сфотографироваться у памятника. Сами мы этого не делали, зато запечатлели трех детишек, которым было не лениво облачаться в это многослойное в жару.

IMG_4117.JPG

Если пройти мавзолей насквозь, выходишь к смотровой площадке. По по-прежнему ничем не огороженной дорожке из желтых кирпичей – на каменный кружок с парапетом до колена.

IMG_4121.JPG IMG_4140.JPG

Вид оттуда – закачаешься, хоть и скрываются вершины соседних гор за влажной дымкой. Зато бабочка прилетела – что она тут, дура, делает на такой высоте? И орлы. Вон они, внизу. Нет, вы только подумайте – орлы внизу.

Юная парочка – майки-шорты-кеды – она его выше на две головы – просит Хованова сфотографировать их на их телефон. Слава берет в руки телефон и тут эти безумцы начинают карабкаться на какой-то неустойчивый камень слева от дорожки. Замираем, он быстренько фотографирует, парочка возвращается и девушка изображает из себя героиню «Титаника», взобравшись на парапет, распрямившись на все свои 185 см , раскинув руки и закрыв глаза.

Мне срочно захотелось в сортир.
Сонька стоит внутри мавзолея и изучает снежно-белых мотыльков, усеивающих изнутри черную мавзолейную стену. На вопрос – нет ли тут туалета, встреченная тетенька машет рукой на дверь в стене. Соньке и Славе туда не надо, иду одна. За дверью начинается очень узкая крутая лесенка, по которой я спускаюсь, тут же поднимаюсь обратно и зову их с собой.

Я уж не знаю, что имела в виду тетенька, но там не туалет, а как раз могила Негоша. Не задумайся я о высоком, так бы мы ее и не увидели.
Ну что, пора обратно – я начинаю считать ступеньки. Сонька меня проверяет. Слушайте, я обалдела – их 458.

IMG_4157.JPG IMG_4158.JPG
IMG_4159.JPG

Но вниз легче, тем более нас манит ресторан – я уже очень хочу выпить чашечку кофэ, поплевывая с полуторакилометровой высоты.

IMG_4176.JPG

Народу в кафе немного. Но этих немногих я, честно говоря, не понимаю – сидят на террасе, красота такая - не верится, что это наяву, а они уткнулись в ноутбуки.
Ну, пора двигаться дальше. Грузимся в машину, спускаемся с горы и доезжаем до площадки с небольшим рыночком. Где же указатель на Котор? А, вон он, просто немножко маленький, кривенький и слегка не туда повернутый.

Вообще-то мы же разумные люди. И это должно было насторожить, особенно вкупе с отсутствием этой дороги на навигаторе. Но, как известно, слабоумие и отвага наш девиз и мы двинули с Ловчена на Котор по этой несуществующей дороге. Она, кстати, была даже асфальтированная. Правда, очень узкая. Буквально по десять сантиметров с каждой стороны машины. Сначала было еще ничего. Это когда машина навстречу, а у нас еще обочины сколько-то имеется. И обрыв пока не очень вертикальный. Потом стало хуже и оставалось только надеяться, что встречных будет как можно меньше.

Слава бодро рулил по этому безобразию, сердце екало, глаза отказывались озирать такие прекрасные окрестности. Со стороны все более крутого обрыва появились ограждения. Правда, редкие, низкие, неровные камни, затейливо повернутые предыдущими водителями, напоминали парадонтозные зубы и не могли, пожалуй, предотвратить падения, но все же.

На самом верху Штировника мы нашли площадку – да, уже вечер и влажно, но все равно – вон Тиват и взлетная полоса аэропорта. А вон там, внизу, под нами – Боко-Которская бухта с каким-то огромным парусником в акватории – бухта просматривается почти вся. И вот такое небо.

IMG_4306.JPG

Дышим два раза и поехали дальше. На почти вертикальном боку горы дорога перешла в уверенный зигзаг с длинными шпильками – она не стала шире, просто на ней появилось много поворотов оверштаг и к каждому подъезжаешь с мыслью – только бы никто не поднимался из-за поворота! Шпилек было много – около тридцати, каждая честно пронумерована, но заметили мы эти номера только с 25.

Мы спускаемся ниже, дело к вечеру, но, вместо логичной прохлады, на нас наваливается духота побережья. На десятой шпильке решаем остановиться и перевести дух, тем более, там очень удачный разъезд, широкий такой. Ставим машину и выходим на перекур.

IMG_4293.JPG

Тут же на десятой шпильке начинается бурное движение. Сначала вниз проносится туристический автобус, потом мимо нас наверх проезжает микроавтобус с надписью – фармация.

Вишенкой на торте – из-за нижнего поворота, погромыхивая, протискивается грузовик. Расслабленный полуголый пацан с банкой пива за рулем. Для управления здоровой тяжелой машиной, следовательно, остается только одна. Как говорили Славе :
– Утром встал, соточку ракии и за руль.
- Да ну, пьяным за руль! – возмущается Слава.
- Обязательно. На трезвую голову – очень страшно!
От мысли, как бы мы с этим грузовиком вальсировали выше по горе, мне становится нехорошо. Так что вот тут конкретно повезло.

IMG_4296.JPG

Не повезет нам дальше. Не зря Будва подмигивала дьявольскими глазами – рядом с ней опять стоячая пробка. Ползем в ней, наблюдая за пожарами на склонах гор – странно, вон оно, пламя, а никто и не думает тушить.
Вечер, водители и пассажиры утомлены. Некоторые пассажиры выходят из машин размять ноги и покурить, лениво прогуливаются туда-сюда. Мы в четвертый раз обгоняем двух немолодых тетенек в шлепках, ползущих по обочине.

Вроде, пошло чуть бодрее. Ну, как – едем с тетеньками наравне, даже, пожалуй, вскорости обгоним.
Перед глазами маячит кузов грузовичка. При очередной остановке из него выходит водитель, сплевывает, закуривает и тут передние машины начинают двигаться.
- Прыгай быстрее! – мысленно тороплю.

Но нет, водила фланирует по дороге, а грузовичок … Грузовичок движется в потоке.
Едем еще бодрее – обгоняем водилу, он что-то решает себе в уме, тушит сигарету и легкой трусцой догоняет свою лошадку. Ласково шлепает ее пару раз по кузову, машинка хрюкает и открывает ему водительскую дверь. Нет, мы явно перегрелись.

На улице уже темень, а мы еще не добрались до дома. У Славы был тяжелый день и он, несмотря на наше сопротивление, везет нас не домой а на пляж. Ни у меня, ни у Соньки нет никакого желания ломать ноги в темноте на входе в море, но Хованов неумолим.

Ставим машину у начала красной лестницы и спускаемся на пляж. Все калитки на территорию закрыты и откроются только в шесть утра. Слава перемахивает через заборчик, но его, еще не успевшего раздеться, вежливо, но настойчиво, выдворяют с территории, советуя освежать свою тушку на дикой части пляжа.
Хованов поплавал, пришел в себя и в благость. Поэтому мы зашли в магазинчик на набережной и с полными сумками поползли на последний рывок – по лестнице вверх в кромешной темноте.

Ну, то что мы ошибались с определением рывка выяснилось уже наверху. Ключей от машины не было. Перетряхнув все карманы, обследовав все вокруг машины, мы их так и не нашли. Да. Перспективка. Ночь, чужая страна, в машине деньги и документы, машина не наша, а прокатная, в руках тяжелые сетки, а до дому еще три дня на собаках и два на оленях.

Ну что – надо идти копать пляж, туда и отправились Сонька со Славой, опять вниз по лестнице, в неизведанную тьму. А я с сетками осталась около машины и не могу сказать, что это ожидание доставило мне море удовольствия. Было как-то… ээээ… немножко нервно.

Везет, как известно, дуракам и пьяницам. Сегодня – ни капли спиртного, видимо, мы проходили по второй категории – ключи нашлись. Лежали себе за камушком, где Слава переодевался. А, поскольку на пляже было настолько малолюдно, что кроме нас и никого, то там мои дорогие родные и близкие их и нашли.
Все, в машину и домой. Скорее, силы уже на исходе.
Tags: черногория
Subscribe

  • (no subject)

    У маменьки в институте, как известно, работали не только военные, но и штатские. А один штатский, пусть будет Иванов, был весь такой, трепетно…

  • Малый оперный

    «В филармонии мужчина наклоняется к соседу: - Простите, пожалуйста, это не вы сказали «ебтвоюмать!» - Да что вы! Конечно, не я. -…

  • С праздником, дорогие девочки!

    Я уже как-то упоминала, что в давние-давние времена у родителей моих была компания, с которой они отмечали все возможные и невозможные праздники. А…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments

  • (no subject)

    У маменьки в институте, как известно, работали не только военные, но и штатские. А один штатский, пусть будет Иванов, был весь такой, трепетно…

  • Малый оперный

    «В филармонии мужчина наклоняется к соседу: - Простите, пожалуйста, это не вы сказали «ебтвоюмать!» - Да что вы! Конечно, не я. -…

  • С праздником, дорогие девочки!

    Я уже как-то упоминала, что в давние-давние времена у родителей моих была компания, с которой они отмечали все возможные и невозможные праздники. А…