germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Categories:

Зеленогорск

Только что, прям сегодня привезла семью из Зеленогорска. Не, туда-то Хованов нас вез, но обратно, как и положено, не смог. После писательских посиделок здоровья не хватило.
Он вообще, только на таких выездах понимает, как же удачно он женился - жена не пьет (это раз), водит машину (это два).
Короче, "Пенсил-клуб", издевающийся над разнообразными классическими произведениями, издевался на этот раз над "Старухой Изергиль". Нам с Ховановым дали одну тему - "Ларра". Регламент для прозы - полтора листа.
Естественно, Слава готовился как порядочный... Естественно, я накануне сваяла нечто на колене. Но мне простительно - я вообще в первый раз принимаю участие в таком мероприятии.
Итак,
"Ларра"
Вот, кстати, психоаналитики правы. Так все и бывает – тяжелое детство, деревянные игрушки, прибитые к полу железными гвоздями сороковкой – ну как тут вырастешь в номрального человека? Тем более, папенька – ох, строг был. Ох, строг. Вечером к нему вообще не суйся – как посмотрит – так хоть из дома беги.

Убежал бы, да куда? Один раз попробовал – раздвинул толстые прутья, посмотрел вниз – мама дорогая, обрыв. И облака внизу плывут. Вон, ребята из соседних гнезд приноровились – сначала высовывали наружу желтые клювы, а потом ничего, оперились, из уродов во что-то приличное превратились – крылья, вон, выросли, перьями покрылись вместо этого мерзкого пуха. И совершенно уж несправедливо – у них летать получалось.

А я только в пещере пробовал – шишек набил – не передать. Как только повыше заберусь, руками махну, прыгну – оппа! – опять на полу. Или вывих, или синяк, или перелом.
Мамаша вот еще – «Осторожно, сыночка! Ты ж у меня любимый-единственный-неповторимый! Вот, скушай курочкино крылышко – тогда точно полетишь!» (врала зараза, еще только синяков из-за нее добавилось) и скачет, и скачет вокруг.

Я уж с папенькой пытался и вместе ужинать, чтобы хоть за едой о жизни поговорить – да папенька молчалив. Тем более, с едой у меня проблемы были – притащит он косулю, рвет ее. А я рядом сяду, ту косулю укушу – никакого удовольствия, полный рот шерсти, да и, пока жуешь, челюсти сильно устают. А он со мной так ни слова и не сказал ни разу – только смотрел презрительно.

В общем, характер у меня сформировался замкнутый и раздражительный. А папаша, вместо того, чтобы меня уму-разуму учить – взял и покончил жизнь самоубийством. Вот, прямо, крылья сложил – и в ущелье бахнулся. На моих глазах. Ну, думаю, кранты – тут, в горах, волчьи законы – сам не съешь – тебя съедят. Надо как-то выбираться срочно. Я уже взрослый был, сильный. Легко бы спустился, да тут мамаша привязалась – с тобой, мол пойду. Ну, да ладно. Я там вообще единственный мужчина на весь горный хребет – остальные так, кроме орлов – шелупонь всякая.

Стали спускаться – я охотился. Паре горных баранов башку отвернул, ногтями шкуры снял – жестковаты, конечно, но ничего, прям как семейные ужины с папанькой покойным.
Потом кто-то попался – не знаю кто, я не спрашивал, но тоже волосатый, большой такой – четыре лапы – две верхних, две нижних – мы около него аж заночевали. Все равно потом бросили – не с собой же его тащить.

Привела меня маманя куда-то, а там толпа – на нас похожи. Я таких и не видел никогда, у нас в горах-то таких не было. Они все чего-то меня спрашивали, да неразборчиво. Пришлось стоять, делать вид, что я о чем-то думаю. Ну, если честно и думал. Вон, там, у этих зверенышей, самочка одна оччень симпатичная. Ну, я не стал слушать, чего они там блекочут, прямо к ней пошел. А она игриво так – раз, толкнула меня. Ну, а я ее толкнул, не стоять же столбом. Слабенькая оказалась – упала на землю, глаза закатила, изо рта кровь. Ну, я решил ей помочь – наступил на грудь, чтоб дух быстрее из нее вышел. А то как мой папенька на скалах – трое суток ведь мучился, пока я ему не помог.
А эти чего-то сначала меня схватили, рычат все, ругаются, видно. Пришлось вспоминать, чему маманя учила – да это они меня ругают! Я им уж объяснял-объяснял, что мне эта самка была нужна, что я у нас в горах вообще единственный – нет, не слушают. Потом посовещались и отпустили.

Ну, много лет я прожил вполне хорошо – брал, что хотел – скот, еду, новых женщин, а мне никто противостоять не мог – и стреляли в меня, а стрелы меня не брали. И ножи кидали – не ранили меня ножи.
Один раз я даже провел эксперимент – вышел к ним, стал камнями кидаться – не, не отвечают, смеются. Тогда я нож подобрал – и попробовал в себя им ткнуть – не протыкается. «Здорово!» - подумал я. Потому что стало мне как-то скучно, решил я сходить на войну, развлечься, а если на войне убьют – будет обидно. А уж коли я такой бессмертный, то, вроде, и ничего.

Ох, и навоевался я – всласть! Причем, мне все равно было, за кого воевать и с кем. Один раз, правда, незадачка – бился я с турками за греков – ну, потому что с греческой стороны подошел. Мне греки говорят: «Ты кто?» Не буду же я им говорить, что папаня мой орлом был «Поляк я.» - отвечаю. – « Очень труд люблю. Никогда не устаю смотреть, как другие работают!». И пошел с ними турков бить. Все бы хорошо, да турки своими ятаганами так мне клюв отполировали – что даже глаз вытек.

Несмотря на это, чуть шрамы поджили – тут же одна бессарабка привязалась. Не первой молодости, в косах уже седина светилась – да уж очень она меня любила. Целый месяц за мной хвостом ходила – еду приносила, вина, а я ей речи героические про подвиги двигал. Почву, потому что, готовил. Так мне через месяц тошно стало – я ей сказал, что мне в Париж по делу срочно. В смысле, мадьяры против русских бунтуют – мне туда. И сбежал.

Долго бежал, забрел в какой-то лес, а там племя какое-то на болоте у костра жмется. И все так «Ай, темно, ай, нету среди нас никого, кто бы нас вывел! Ай, пропадем!». «Давайте, - говорю, - я выведу?» И повел. Потом совсем темно стало – а я же бессмертный, надо этим пользоваться – разорвал я себе грудь, сердце свое гордое, яркое, повыше поднял – и вышли мы из того леса. Прилег я отдохнуть, сердце рядом положил.

Полежал бы немножко, вставил обратно – у меня и игла была, и нитки – да вот, незадача. Какой-то идиот споткнулся, да прямо на сердце и наступил. Зашипело оно, потухло, и работать перестало.


Subscribe

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • Не держи в себе!

    Вот просто не могу не хвастануться - дочь моя Софья сдала Toefl, получила сертификат. Но сдала-то она его на С2. Это же уму нерастяжимо, без…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments