germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Categories:

Про пропуск

Давненько я про папеньку не рассказывала. Про Александра свет Васильевича. А тут так кстати, так кстати. Во-первых, я сейчас сижу в родительской квартире, куда пришла навеки поселиться до самого вечера.


Ушла из семьи.
Дома Вовка достраивает кухню, а Хованов моет окна. Ну что там делать не очень себя хорошо чувствующей девушке? Правильно, нечего. А то замучают вопросами:
- А нет ли у тебя вот таких саморезов?
- А нет ли у нас чего поесть?
- А где чем окна помыть и что на пол постелить?
И тому подобное далее.

Добрый Слава, предусмотрев эту возможность, поддержал мою идею ухода из семьи.
Мама работает, а мы тут с папенькой вдвоем. Тут-то я и вспомнила.

Значитца, работали мы в ГОИ. Времена были уже свободные, до кризиса девяностых мы еще не дожили, поэтому институт еще функционировал. Территория института огромная, поэтому попасть внутрь можно или с Тучкова переулка, или с площади Сахарова. Не то, чтобы они находились далеко друг от друга, примерно с километр нужно было пробежать по периметру. Кстати, Тучков переулок место известное. Там кино снимали. Помните, в фильме «О бедном гусаре замолвите слово» сцену появления гусарского полка в городе? Ну вот, в Тучковом переулке они и появлялись. Брусчатка и дома именно того, гусарского времени просто подталкивали к тому, чтобы кричать «Ура!» и бросать в воздух хоть чепчики, хоть лифчики.

Та проходная, которая на Тучковом, главная. Там дубовые кабинки с отполированными подоконниками в количестве шести штук с основательными вертушками между ними – в каждой кабинке стенды с ячейками, где надежно заперты пропуска в течение дня. Давным-давно предприятие было режимным, ровно в девять утра строгие вахтерши захлопывали ячейки и дальше принимали пропуска только в руки. На каждый такой пропуск и его недисциплинированного хозяина потом составлялась служебная записка, начинавшая свои хождения по инстанциям – сначала она забегала к начальнику лаборатории несчастного опоздальца, потом к начальнику отдела. Иногда даже в первый отдел, если отдел, где работал провинившийся, был особо секретным.
Ну, объяснительные потом надо было писать, могли премии лишить.

Правда, времена изменились, на территории ГОИ появились арендаторы, особо секретных разработок уже не было, хотя пропускная система осталась. А пропуска были картонные, ламинированные, в пластиковых рамочках. Ну и вахтерши, конечно, под порывами ветра свободы, пропуска уже не отбирали – ведь арендаторы начинали работать кто с девяти, кто с десяти, а кто из сотрудников вообще являлся на работу к полудню и уходил часов в девять-десять. Совсем распустились. Вахтерши подобрели лицом, расслабились, в пропуска, конечно, заглядывали, но ни на чем особенно не настаивали. Все, кроме одной.

Работала там одна девушка лет пятидесяти пяти. Национальности она была татарской, характера она была ВОХРовского, шевелюру красила в ярко-рыжий цвет. На всякие мысли, что отношения могут быть человеческими, а не режимными, реагировала отрицательно. Пусть ее, к примеру, будут звать Нафиса Махмутовна.

И вот именно с этой тетенькой Александр Васильевич вступил в непримиримую борьбу.
Каждый раз, когда по воле случая они сталкивались у вертушек, начиналась нешуточная борьба. Александр Васильевич извлекал пропуск из кармана и показывал его вахтерше. Та, броском очковой кобры, хватала пропуск за край цепкими пальцами. Папенька, готовый к такому обороту, усиливал хватку. Они, сопя, тягали пропуск на себя, потом Александр Васильевич его-таки выдергивал и проходил на территорию института. Или с территории. Причем сначала он вел с дамой интеллектуальные беседы про удобство, неудобство, необходимость и обязательность и тому подобное далее.

Нет, понятно, что с точки зрения буквы Правил внутреннего распорядка, вахтерша поступала как и следовало. А с точки зрения удобства... А кого те удобства волнуют?
Вахтерша доказывала папеньке, что если он вынесет пропуск за периметр, то он его обязательно потеряет. А папенька утверждал, что если он за двадцать пять лет его не потерял, то и дальше вероятность мала. Короче, к консенсусу они не приходили. Все долгие годы.

И вот однажды решил Александр Васильевич выйти на обед. В направлении исторического переулка. Вернуться же планировал со стороны Библиотеки Академии наук.
Подходит к проходной, а там все тетки ушли на перерыв, функционирует только одна кабинка, в кабинке же – она. Нафиса, прости господи, Махмутовна. Взгляд пронзительный, реакция великолепная, сил еще много.
- Сдавайте пропуск! – это она так папеньке безапелляционно заявляет.
- Я планирую возвращаться со второй проходной. – типа, поясняет папенька и беззаботно демонстрирует пропуск в окошечко.
- Не положено! – стоит на своем Нафиса и, по обыкновению, в метком броске цепляется за пропуск.
Александр Васильевич же, тоже по обыкновению, пропуск не отпускает, а с тяжелым вздохом смыкает пальцы покрепче.
На этом все всегда заканчивалось, но тут, видимо, настал предел долготерпению доблестной сотрудницы охраны. С утробным хеком она напряглась и схватила пропуск второй рукой.
Папенька тоже поднатужился и наполовину вытянул Нафису в окошечко.
Но и тут женщина не сдалась, наверное, тренировалась. Уперевшись коленками в стол, она вернула свой задний фасад на рабочее место и прижала пропуск к груди. Теперь уже папенька оказался по самое плечо втянут в рабочую охранную кабинку.
- Да что ж такое! – возопил папенька и дернул.
Полупрозрачный прочный пластик не выдержал такого накала страстей. В руках Александра Васильевича остался винтом свернутый пропуск и половинка футляра. В руках вахтерши – только совершенно ни к чему не приспосабливаемый кусок пластмассы.

Вырвавшись на свободу, папа купил себе новый футляр для пропуска. Но через Нафису старался больше не ходить, хоть и была его победа триумфальной. Потому что такие люди не сдаются, в следующий раз могла и укусить.


Tags: рассказка 101
Subscribe

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • Не держи в себе!

    Вот просто не могу не хвастануться - дочь моя Софья сдала Toefl, получила сертификат. Но сдала-то она его на С2. Это же уму нерастяжимо, без…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • Не держи в себе!

    Вот просто не могу не хвастануться - дочь моя Софья сдала Toefl, получила сертификат. Но сдала-то она его на С2. Это же уму нерастяжимо, без…