germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Category:

про любовь

- Горланова! Поздравляю с окончанием восьмого класса!
Директриса вручила мне зелененькую книжечку. И продолжила выкликать фамилии.
Когда все аттестаты были вручены, нас не отпустили, а, наоборот, объявили, что через пять дней нам надлежит прибыть к школе с определенным набором вещей (список на стене), потому что мы отбываем в ЛТО.

Для тех, кто не в курсе, ЛТО – это лагерь труда и отдыха. Эдакая сельскохозяйственная повинность, отбываемая не только студентами, но и школьниками. Правда, труда там было меньше, не по восемь часов в день, а по четыре, зато отдых планировался под руководством родных педагогов.

Лагерь, в который нас отправляли, находился в Любани, поэтому путь был долгий - сначала на электричке, потом на автобусе. И ехали туда все, кто перешел в девятый класс. Но не только. Среди будущих агропромышленных передовиков нарисовался еще и Серега Ерохин, из параллельного. А нарисовался он потому, что у него было ЧУВСТВО. Любовь, так сказать.

В качестве предмета воздыханий он выбрал Наташку Козлову.

Про Серегу я к тому моменту знала немного – классами мы практически не общались, так, редкие встречи на школьном дворе (на эти посиделки я не ходила), да совместные походы на салюты и демонстрации. Правда встречи были впечатляющими.
Когда мы с Танюшкой вспоминали те времена, то пришли к выводу, что, видимо, я оказалась единственным слушателем, не посвященным в перипетии Серегиного быта и планов на жизнь, поэтому на очередном салютном променаде он оккупировал мое внимание и поведал.

Во-первых, он был из очень состоятельной семьи. Поэтому в туалете у него стоял золотой унитаз. Во-вторых, прямо из квартиры у него был подземный ход. Ну, состоятельным людям всегда нужно опасаться разбойного нападения на свои сокровища. Поэтому и ход. Прям под землю. Прям с четвертого этажа. В-третьих, он бы пошел в девятый класс, но не может. Страна ждет от него подвига. И велит идти в ПТУ, где готовят на слесарей-космонавтов. Не хватает в космосе нормальных слесарей. А поскольку росточку Серега мелкого и весу небольшого, то его очень удачно будет запускать на орбиту, топлива будет тратиться меньше, какая государству экономия! Понятно, да?

Так вот, будущие девятиклассники и Серега поехали в ЛТО под руководством наших учителей.

Татьяна Юрьевна, преподаватель пения. Она играла на гитаре и пыталась вложить в наши головы хоть какое-то понятие о музыке. Морщилась, когда слышала в 125 раз «… в солдатском цинковом гробу» и рассказывала про Аквариум.
Марина Лазаревна – математика. Милая, в общем, девушка. Но, поскольку авторитету было немного и ее никто не слушал, находившаяся в состоянии перманентной истерики. Кричала она, короче. Часто и громко. Что в сочетании с соответствующей имени-отчеству фигуре, наряженной в короткие клетчатые шорты, было забавно.
Психолог Евгений – отчества не знаю, но в лагере был штатной единицей. Надеялся, поди, отдохнуть. Ха-ха!

В лагере были четыре школы, что придавало дополнительной пикантности ситуации. Конкурсы, соревнования и тому подобное далее проводились между учебными учреждениями. И я тут же подвела свою школу. На конкурсе, проходившем чуть ли не в первый день, наш отряд спел принесенную мной песню «Забери меня отсюда, мама я хочу домой!». Это выступление было признано упадническим, не соответствующим духу времени и места никакого мы не заняли.

Но зато мы выбрали себе убойное название «Беспокойные сердца» (они, а именно психолог Женя еще не знали, к чему это) и песню про нейлоновое сердце.

Начались трудовыебудни. И тут Серегина любовь, в свете близости объекта, расцвела махровым цветом.

Отступлю немного. Наташка была хорошенькой и манерной. Это за ней еще с детского сада водилось, Кузя не даст соврать. Поскольку с Анной и Наташкой мы все сидели на соседних горшках. Наташка все время была в кого-то влюблена и на тот момент это был вовсе не Ерохин. И интересовал он ее не больше свеклы, прополкой которой мы занимались. Натали поворачивала свою лебединую шею ровно в сторону, противоположную поклоннику. И тогда Серега пошел в наступление.

И пострадала при этом именно Танюшка, ее подруженция. Каждый вечер какие-то пацаны приносили Татьяне записочки. Этими записочками Серега вызывал Татьяну на разговор. Они часами ходили по лагерю туда-сюда и он рассыпался в рассказах о своей любви. Это не действовало на жестокую, хоть текст ей и передавался. Через Танюшку же избраннице передавались букетики полевых цветов, которые ровно сутки стояли в стакане на тумбочке, потом вяли. Ребята из других школ были уверены, что у Татьяны с Серегой роман – а по какой еще причине могут двое проводить столько времени вместе. Поэтому романтические взгляды Татьяны на 54 школу даже не принимались во внимание.

В очередном конкурсе мы почему-то ставили сцену казни миледи из Трех мушкетеров. Вот тут Наташке было раздолье – во-первых, у нее было длинное платье, совершенно подходящее к роли, а во-вторых, только она могла с лебединым криком так грохаться на дощатый пол столовой, что доски гудели еще секунд тридцать.
За роль Д’Артаньяна Ерохин готов был драться насмерть. Хоть со всеми гвардейцами кардинала. И он ее получил. Только для того, чтобы услышать из милых уст: «Д’Артаньян! А ты!.. Я же любила тебя!». Но… О, Театр! Ты обманщик, Театр! Сойдя со сцены, миледи только фыркала и отворачивалась.

Психолог Женя с улыбкой наблюдал за разворачивающимися событиями. Он был молод, весел, играл на гитаре, пел и предлагал нам, девочкам, показать – какую позу нужно принять, чтобы взявший тебя на руки мужчина не уронил тебя в первые же 10 секунд. Не-не, без всяких сексуальных подтекстов, оборони Господь. Из всего коллектива попробовать решилась только Наташка, чем вызвала очередной всплеск Серегиного чувства.

Поняв, что его методы не действуют, да и Татьяна чего-то отказывается его больше слушать, Серега избрал новый путь. Он стал самоубиваться.
Ну, как самоубиваться – гипотетически. То есть, рассказывать всем, что он немедленно сейчас после обеда самоубьется от несчастной любви.

Ну, например – сидим это мы втроем – Сашка Кузин, Серега и я. Чистим картошку на весь лагерь и говорим о футболе. Про Зенит говорим. А тут вдруг Серега встрепенулся и давай про свою любовь.
И как он Наташку любит, и как без нее не может. (тут он бросил картофелечистку, сбегала за гитарой и спел «Шпагу  и сердце, мадам, брошу я к Вашим ногам...» - Тань, во я чего вспомнила!- и «Колокола»). Мы с Кузиным смотрели цинично и явно не собирались проникнуться трагизмом. А, наоборот, намекали, что неплохо бы еще картошки почистить. Тогда Серега принялся самоубиваться, по обыкновению.
- Ну ладно…- трагическим шепотом говорил он. – Я докажу! Сейчас я вот так поставлю нож и упаду на него грудью!
Сашка ржал в голос и говорил, что нож можно установить только в куче очисток, а это непрочно и неэстетично. Я, поскольку у меня бабушка врач, задумчиво описывала картину, как Наташка придет, посмотрит на Серегин труп в кровище и мусоре и ее тут же стошнит. (злые, злые люди!). Выслушав все это, Ромео передумал самоубиваться и продолжил чистить картошку.
Но некоторым везло меньше. Психолог Женя, оповещенный, естественно, о юном суициднике, вынужден был принимать меры. И кажинный божий день беседовал с влюбленным за сараем. Иногда наш Петрарка отказывался говорить с психологом без адвоката, тогда Женя приходил к нам в барак, будил Танюшку и уводил ее за сарай. Присутствовать при разговоре. Та сидела, молчала, сонно лупая глазами и желая одного – поскорее бы это все закончилось.

В следующий раз на моих глазах Серега самоубивался утоплением. Мы пошли в деревенскую лавку за пряниками. И он пошел. Пару раз обежал вокруг Наташки, понял, что она гордая юная девица и опять не обращает на него внимания, и тут же решил самоубиться.

Дорога пересекала ручей. Мостик, эдакий. Деревянный. С перилами. Серега влез на перила и стал кричать объекту страсти – мол, обрати на меня свой взор, мне будет легче погибнуть, если я буду знать, что ты в курсе. Очень трагическая была сцена. Очень. Если бы не наш дружный гогот – так просто мелодрама была бы. А гогот чего? Дык, лето. От перил до воды – метра полтора. Да и не вода это – воды струится сверху сантиметров десять. А дальше ила по колено. Изговниться – можно, самоубиться – сложно. Но Серега не отчаялся, несмотря на то, что Наташка удалялась от эрзацБруклинского моста, спрыгнул с перил и стал жрать пряники у всех подряд из пакетов. Проголодался, видать, на адреналине-то.
И так всю смену – Серега самоубивается, взрослые нервничают, Татьяну выводят на очные ставки, Наташке все равно.

Любовь продолжалась еще и в городе. На этой почве Ерохин писал Татьяне письма. Про то, как он любит Наташку. Сядет в автомобиль, поедет по дороге со скоростью 300 километров в час, автомобиль занесет и он разобьется. Но это ничего, потому что на руле будет стоять фотография. Его любимой Наташи.

А примерно месяца через два и любовь закончилась. И письма. Хотя Наташке это было, по большому счету, все равно.
Tags: автобиография
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 51 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →