germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Categories:

Литва как она есть.СМИ и Манн на море.

Двадцать второе августа . 

Утро началось с того, что я стала пытаться убрать кровати. И мне это даже удалось, несмотря на то, что на каждую кровать надо было в художественном беспорядке водрузить сто пятьдесят три подушки. Но меня так просто не возьмешь – у меня опыт ведения домашнего хозяйства – сколько люди не живут.
 
Когда я радостной уткой вылезала из ванной в коридор, в коридоре меня поймала Бируте и вручила торжественно местную газетку – уж не помню, как она называется, типа «Клайпеда». Я ее с удовлетворением взяла.
 
Отступление.
Надо отметить, что в Ниде страшно интересный климат. Я долго рассматривала местных жителей, пытаясь найти за ушами жабры. Не нашла, чему и удивилась. Все двери без исключения как-то подтесаны. Или закрываются с трудом, или просветы сантиметровые. Видно, какой плотник попадется – если ленивый – каждый год развлекается, а не ленивый – сразу срубает стружку потолще. Влажно, господа. Очень влажно. Мне, надо заметить, понравилось. Но я уроженка Питера. Состояние 99% влажности с мокрой взвесью в воздухе для меня привычно и любимо.
 
Собрав шмотки в кучу и понимая, что вот-вот мы должны будем освободить квартиру от своего присутствия, мы решили выйти на плэнэр, выкурить сигарэту и почитать- таки прэссу. А то уже на мне начало сказываться отсутствие печатного слова – я начала пытаться читать вывески, а они, спешу напомнить, на тарабарском языке. И вышли мы на улицу – а там лепота. Газончик , со всех сторон окруженный кустиками, посреди газончика деревце какое-никакое растет, а подле деревца стоит скамеечка, на которую мы и приземлились. Сидим, курим, читаем газетку.
 
Опять отступление. По причине того, что Вячеслав Евгеньевич утащил все подручные средства на работу, чтобы там, в тепле и комфорте рисовать свои путевые заметки, я, сирота, осталась без материалов. А склероз не дремлет. И все, что я тут напишу, в суде не будет считаться доказательством, потому что это просто выверты моей больной фантазии. Если будут какие несовпадения, то это потому, что уточнить мне, рыбке, негде.
(сварливо) Это он все, поди, от зависти к моему растущему таланту.
 
Так вот. Читаем мы газетку. И новости того славного городка, о котором так проникновенно пел Егоров. В разделе криминальная хроника несколько заметок:
«На углу такой-то и такой-то улиц несколько подростков отобрали у школьника велосипед».
«Английский турист помочился на угол какого-то муниципального здания»
«В саду дома такого-то по такой-то улице в воскресенье молодой, но очень нехороший человек косил траву газонокосилкой. И оправдывался, собака, тем, что его наняли это сделать. А в воскресенье хорошие люди не должны работать»
«Молодая женщина, возмущенная шумом, доносящимся от ресторана, где проходила дискотека, знаменующая окончание регаты, вышла на улицы Ниды и стала хватать за руки  прохожих, и узнавать, не мешает ли им этот шум.» Кстати, буквально горжусь, что я женщина. Поскольку эта любительница тихой жизни и молодая мать по совместительству, занималась опросом проходящих около пяти часов, успев опросить полторы сотни человек.
« Из офиса такой-то фирмы на улице такой-то злоумышленники, выпилив оконную решетку, вынесли сейф, в котором были деньги в сумме, примерно, одной тысячи долларов» (вот не ленивые люди – за такую сумму пилить решетку, да еще и переть через дырку на улицу сейф).
И наконец глаз натыкается на страшное: «обнаружен труп». Ага! Вот и криминал! И читаю продолжение. «в квартире по улице такой-то после вскрытия двери полицейскими обнаружен труп скончавшейся от сердечного приступа пенсионерки 80 лет от роду. Соседи, не видевшие бабушку два дня, забеспокоились и сообщили органам правопорядка»
 
Еще была очень милая статейка, где литовская патриотка спрашивает: «Доколе!...
(напоминаю, газетка на русском языке!)
… Доколе будет длиться эта позорная ситуация, что к покупателям на рынке продавцы сразу норовят обратиться по-русски, не пытаясь поговорить с ними на родном языке. Конечно, эти гнусные продавцы оправдываются тем, что на лицах проходящих мимо покупателей они так и читают: «Аш ня калбатя лиетувишкай!», после чего пытаются договориться хоть как-то. Но мы-то знаем, что это не так. Позор, позор этим гнусным русофилам и предателям родной Лиетувы!».
 
Вот так мы сидели, курили и радовались. Окурки, между прочим, как порядочные складывали в кулечек и выбрасывали в урну.
 
Потом Слава пошел за машинкой. Накануне, поставив машинку на платную стоянку, он не нашел, кому заплатить. Парковщик тоже человек. Ему уже на тот момент семь часов исполнилось – он и потопал домой. Но утром Славе просто так уехать не дали, пришлось все же заплатить маленькую денежку, правда до сих пор не понимаю за что.
Платная стоянка – это заасфальтированная площадка вдоль дороги, такие у нас вдоль Скандинавии сплошь понатыканы. Просто площадка и все. И никого. Днем ходит парковщик, а вечером он дома, как порядочный семьянин. Ну да ладно.
 
Пока Слава гулял на парковку на окраину Ниды (минуты три от Копу гатве – Дюнной улицы), Бируте сварила мне кофе. И очень-очень приглашала приезжать еще. А когда Слава пришел – сварила кофе и ему. Кстати, если кто соберется в Ниду – могу дать адрес – пансион недорогой, хоть и без особенных наворотов.
 
Полюбовавшись еще раз на замечательные красные крыши, ползающие по дюнам вверх вниз, на любовно окученные газончики, на проблескивающее сквозь сосны море, мы загрузились в машинку и отправились на пляж.
 
Конечно, Славино купание в заливе, где он бросил одежду на камыши между какой-то невнятной железякой, обмотанной водорослями и уже почти очистившимся скелетом крупной рыбины, было героическим, но ребенка хотелось пополоскать в чем-то более прозрачном.
 
Выехав из Ниды по третьему выезду (это очень смешно. Когда едешь из Клайпеды в Ниду, на дороге указатели – Нида1, Нида2, Нида3. Если учесть, что все это город Неринга, то начинаешь сомневаться в рациональности дробления. А другой указатель такой – стрелка вперед – Клайпеда, от нее отходят три стрелки вправо – Нида, Нида, Нида. Видимо, для особо сообразительных.) мы припарковали машинку и пошли на пляж.
 
Это тоже дело не простое. Поскольку на пляж ведет не одна дорога, а несколько.
 
Около одной дороги стоят указатели, на которых нарисованы вилка с ножом (ресторан), волейбольная сетка (понятно) и мужская и женская фигура в купальных костюмах (это, типа, для одетых).
Около другой дорожки – женская фигура в купальнике на одной табличке и фигуры мужчины, женщины и ребенка в обнаженке – на другой табличке. То есть, одетые бабы и нудирующие семьи.
Около третьей была женская фигура ню. Для голых баб. Куда они девают голых мужиков, осталось невыясненным.
 
Мы, конечно, колебались. Но эти люди не дали мне, старой нудистке, развлечься в полную силу. И мы пошли на пляж для одетых. По чудной дорожке, между дюнами, укрепленными смешными низенькими плетнями. Мы шли и шли в горку и тут перед нами предстало оно – море. И на него можно было смотреть сверху вниз. Оно сверкало, переливалось и было удивительно прозрачным. И песок на пляже был мелким и неприлично чистым. Ну, то есть, совсем чистым – без бумажек, огрызков и окурков. И кабинки для переодевания не были обезображены дополнительными вложениями.
Хованов от избытка чувств-с вошел в море на руках.
 
На пляже мы были не очень долго – еще не вся культурная программа Куршской косы была воплощена в жизнь. Выпивая кофе в придорожном кафе, украшенном, как всегда, деревянной скульптурой, мы некоторое время любовались на ребенка. Ребенок, развращенной литовским простым отношением к жизни, устроил танцы на крокодиле. Крокодил был деревянным и висел на цепях. Ничуть не смутившись наличием дополнительных зрителей, Сонька изобразила на нем что-то среднее между латиной, арабик дэнсем и ламбадой, поскольку после купания энергию надо было куда-то деть.
 
А потом  путь наш лежал к очередной достопримечательности – дому Томаса Манна.
 
К сожалению, в моей жизни были только «Иосиф и его братья», до остального руки не дошли. Но на дом классика посмотреть хотелось. И мы посмотрели. Я бы тоже хотела такую дачку. На горке, среди сосен, у моря.
Литовские художники, забавники и шалуны, навесили на огромное дерево, растущее у дома, некое количество качелей белого цвета. Ни на одни качели сесть нельзя – висят слишком высоко, как для птичек. Но очень освежают пейзаж.
 
Вот представьте – желтое солнце, синее небо, зеленые сосны, зеленая травка, коричневый забор с белыми шишечками, коричневый дом с камышовой крышей, синие с белым ставни, белые окна, желтый кирпич мощеной дороги. Вроде бы, однообразно, но очень сказочно, потому что все цвета, включая белый, яркие и праздничные.
Мы, очарованные такой красотой, попытались проникнуть в музей через французское окно, но были остановлены смотрительницей. Пришлось пройти в дверь.
 
Эта милая дама осчастливила нас краткой информацией о музее на русском языке. Мне, жительнице Питера, раз музей – так уж подавай Эрмитаж, экспозиция показалась очень скромненькой. Однако было свое очарование в комнате, где нет ничего, кроме крашеных стен, деревянного пола, фотографии Манна и его рабочего стула. Или двусветный зал, где опять-таки пара фотографий и рояль. Зато мы узнали, что не только нам понравилась дачка. После Манна там тусовался Геринг, пытаясь одновременно отдыхать и взывать к клайпедчанам о самоопределении их как почти что истинных арийцев.
 
(продолжение следует)
 
Tags: Литва
Subscribe

  • (no subject)

    У маменьки в институте, как известно, работали не только военные, но и штатские. А один штатский, пусть будет Иванов, был весь такой, трепетно…

  • Малый оперный

    «В филармонии мужчина наклоняется к соседу: - Простите, пожалуйста, это не вы сказали «ебтвоюмать!» - Да что вы! Конечно, не я. -…

  • С праздником, дорогие девочки!

    Я уже как-то упоминала, что в давние-давние времена у родителей моих была компания, с которой они отмечали все возможные и невозможные праздники. А…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments