germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Category:

Израиль. День восьмой. Иерусалим.


Как добраться до Иерусалима проще и быстрее нам долго объяснял Никин муж. Воскресенье, выходной день у нас и первый рабочий день в Израиле, после долгих праздников, обещал быть очень активным. И вправду, как только мы выехали на автостраду, тут же нам показали большое количество грузовиков, которых мы до этого и не видали. Нам было велено показать большую фигу навигатору и ехать по азимуту. Азимут был нарисован на бумажке и выдан мне в руки. Маршрут заканчивался «Желтой заправкой, за ней стоянка». И, естественно, на зеленых щитах вдоль дороги я насчитала шесть вариантов написания названия столицы.

День этот мы намеревались провести с Хавой Корзаковой, она же Трубкозуб, она же shenbuv, она же поэт, она же переводчик, она же Элла Кацнельбоген… Нет, пожалуй это уже из другой оперы. А встретиться мы с ней должны были у Автобусного вокзала, потому что Хава заселяет собой и детьми территории в Кирьят-Арбе. Поскольку бронированного автомобиля у нас не было, пришлось встречаться прямо в Иерусалиме.

Ну вот, ехали мы ехали и приехали-таки к черте города. И тут началось. Транспортные плотные потоки совершенно не хотели дать нам проехать туда, куда надо. Я кричала Хованову: «Перестраивайся, нам налево!», а неумолимые автоволны несли нас совсем не туда.

Правда, загадочное строение, оказавшееся впоследствии трамвайным мостом, романтически названное «Арфа Давида», промелькнуло неподалеку, но нас тут же от него оттарабанило приливом. Скоростной трамвай в Иерусалиме, надо отметить, стороят уже много лет, но пока построили только мост. Для того, чтобы поставить хоть где-то машину, мы стали тупо пялитья по сторонам, пока на одной из улиц не увидели некое подобие стоянки, на которую и зарулили. «Уффф!», - выдохнули мы и поняли, что стоянка платная, поскольку настырные автоматы для парковки так и лезли в глаза. А как там разобраться-то с ними? И мы пошли искать того, кто нам ответит.


На наше счастье, в доме, у которого мы остановились, одна из контор была рентовой машинной. И в этой конторе сидела милая девочка, объяснившая, что тут поставить машину можно только платно и на два часа, а вот если мы проедем вдоль дома, повернем, потом еще раз повернем – вот там пожалуйста, сколько угодно места.

Мы послушались. Вдоль дома, потом повернули, потом еще раз повернули, поставили машину, вышли из нее и… Это был оригинальный райончик. Совсем-совсем датишный. Ортодоксальные мужчины целеустремленно двигались по улицам, видимо, спешили толковать Тору. Некоторые, наоборот, не спешили, а, собравшись кучками, толковали ее прямо на месте. Ортодоксальные женщины катили коляски с ортодоксальными младенцами. Горы мусора украшали тротуары. А нам очень нужно было поменять деньги и – о, чудо!- вот он, обменный пункт.

Работника обменного пункта иначе, как менялой, и не назовешь. Сам пункт маленький, метра полтора квадратных. Пожилой еврей в шляпе, пейсах и очках, сурово и недоверчиво смотрел на меня снизу, из-под стойки. Достаю я деньги и тут на эти несчастные полтора метра начинают набиваться молодые ортодоксы, потрясая зажатыми в потные кулаки долларами. Много долларов, пейсов, бород и очков. Дышать стало невозможно и я уже хотела было умереть, но тут меняла выдал мне шекели, сурово и неодобрительно хлопнув обменным ящиком.

Можно было выбираться, что мы и сделали. И побежали искать автобусный вокзал, потому что нам же нужна была Хава!

Бежали мы странными маршрутами – по пути я даже попросила Хованова сфотографировать название улицы, чтобы потом машину найти, ежели чего. Прямо, налево, направо, еще налево, потом забежать на стройку, ужаснуться на котлован и начать спускаться в него по лестнице. Через два пролета передумать, свернуть в дырку в стенке и оказаться в подземном переходе. Тут и Хава позвонила и даже по нашим рассказам определила, где нас искать. Мало того, даже нашла. Вот оно – счастливое воссоединение!


И мы пошли на остановку автобуса, поражаясь количеству военной молодежи, которая плавной нескончаемой рекой струилась из здания вокзала. Мальчики и девочки с рюкзаками, в форме и берцах. Девочки в форме, но в босоножках, с дизайновым педикюром и автоматами. Мальчики идут гордо и почти строем, а девочки эдакой стайкой и, поправляя оружие, щебечут, щебечут… Тут Хава спрашивает: «Галка, а ты знаешь, кто такая солдатка?». «Знаю, - говорю,- Это жена солдата.». «Это у вас жена солдата, - говорит хитрая Хава, - А у нас это самка солдата!».


А мы сели в автобус и поехали к Стене Плача. Прямиком. Дотошный Хованов в пути добивался от Хавы ответа на вопрос: «Очки у ортодоксов к шляпе обязательно прилагаются или бывают без очков?». Выяснилось, что можно и без очков. Но это большая, я вам скажу, редкость.

Дальше, вот я серьезно говорю, ортодоксам, воцерковленным и вообще сильно верующим любой конфессии читать не стоит.

Итак, Стена Плача. Построена, между прочим, как бы вы думали, кем? Естественно, Иродом, чего уж там. Хава ушла молиться, оставив нас на произвол. А произвол начался еще тогда, когда мальчики налево, девочки направо. Хотя, как по мне, так лучше бы наоборот. «Иерусалимский синдром», когда человек у Стены Плача вдруг понимает, что именно он и есть Мессия, нас не настиг, хотя такие случаи не единичны и для мессий есть даже свой небольшой сумасошлатый домик, где их доводят до нормального состояния.


Я не могу про себя сказать, что я человек верующий. Или неверующий. И даже если снисходит на меня благодать какая, то уж никак не в месте массового отправления культа. Мне нужно или в церковь, но чтобы там никого не было. Либо в лес – там тоже хорошо. А когда я иду к Стене плача, а мне навстречу, крестясь и постоянно кланяясь, пятятся, чтобы не поворачиваться к Стене спиной, женщины, не пробирает. Некоторые сидят на стульчиках и, действительно, плачут. Может, на меня и снизошла бы благодать, если бы половина этих дам не шмыгала носами и трубно не сморкалась. Все благолепие порушили.

Поскольку нужного настроения не было, писать Богу письмо я не стала. Ему и так непросто – записками утыканы все щели Стены. Периодически записки изымают и захоранивают. Чтоб не читали кому не надо. Мысленно я сказала: «Прости меня, Господи, но пятиться от стены для меня унизительно, поскольку я не так уж скорблю о разрушении Второго храма. Считай, Господи, что я как водитель автобуса – сижу ко всем спиной.»

Встретились мы со Славой и Хавой, смотрим – а Хованов в кипе. И, хоть кипа и прикидывается бесплатной, обошлась она ему в 100 шекелей. А дело было так. Рассказую от первого лица.


«Кипу я на себя нацепил, иду к Стене. Тут меня за локоть такой ортодокс благообразный-благообразный трогает и скромным голосом спрашивает: «Сэр! – говорит этот ортодокс, - а как Вас зовут?». Отвечаю. «А жену Вашу как зовут? А детей?». Опять отвечаю. А он что-то бормочет, бормочет себе под нос, зазывает броху на все наше семейство. Потом вежливо так: «А теперь нужно пожертвовать на синагогу сколько не жалко.». Достаю бумажку в 50 шекелей. Он мне, оскорблено: «Нет, это мало Вам не жалко, должно быть не жалко больше на синагогу. Сто шекелей – вот нормальная цена не жалко!». И я отдал ему сто шекелей!».

Скажите, у Хованова идеальная жена, потому что он еще до сих пор жив, здоров и весел? Хава, например, резонно заметила, что она могла бы помолиться и за гораздо меньше не жалко.
Пройдя мимо Храмовой горы и полюбовавшись на Аль-Аксу и Купол Скалы, поднимаемся по ступеням и уходим в Старый город. Вернее, поднимаемся, прорывая засаду сразу из трех таких как у стены, с красными нитками и фразой: «Мадам, деньги!». Но нас было четверо, нам было уже больше жалко меньше и мы прорвались.


Сразу на входе Хованов тут же обнаружил огромную минору, с которой и пожелал сфотографироваться. Его вообще завораживает этот семисвечник – то ли он замаскированный еврей, то ли пироман.


А мы оказываемся у синагоги Хурва на одноименной площади. История ее такова – в 1700 году польские евреи переселились в Иерусалим и затеяли строить синагогу. Поскольку их лидер скоропостижно скончался и вообще начались местные распри, денежек на постройку не хватило. Пришлось занять у соседей – арабов. А отдавать – нечем. И хотя ашкеназы пустили по Европе подписной лист и деньги в конце-концов собрали, но было поздно. В 1720 году арабы синагогу разрушили. Поэтому и хурва – руины. На этом месте потом строили синагогу за синагогой, но только в 2003 году начались работы по реконструкции и вот теперь она выглядит так.


Шли и любовались мозаиками на стенах, потом зависли над раскопками крытой римской улицы и я продемонстрировала товарищам страшно заинтриговавшую меня надпись на стене. Вот такую.


По узким улочкам старого города даже ездят автомобили. А мы дошли до Александровского подворья. От входа мы повернули сразу направо и оказались в Царской комнате – портреты на стенах, мягкая мебель, тяжелые портьеры. «Интересно, можно ли фотографировать», - спросил Слава в воздух. «А почему же нельзя?», - ответил ему веселый священник в яркой сиреневой рясе и с огромным крестом на животе.


Потом мы прогулялись по Церкви Александра Невского, там монашка читает какую-то большую книгу у Порога Судных врат, через который Иисус переступил при восхождении на Голгофу.
Уже выходя я краем глаза заметила напечатанную на принтере по-русски табличку – «Александровское подворье», вход 5 шекелей». И опять обломалась – мне странно платить деньги за вход в храм. Ага.


Следующей нашей остановкой был Храм Гроба Господня. Весело там. Территория поделена между шестью конфессиями - Греко-православной, католической (то-то там монахи-францисканцы ходят) , армянской, коптской, сирийской и эфиопской. Поделили храм по сантиметрам и время по секундам. А поскольку никак не могли договориться, то ключи от храма с 1109 года до сих пор хранятся в одной арабско-мусульманской семье, а право открывать и закрывать ворота – у другой арабско-мусульманской семьи.

На Голгофу подниматься мы не стали – очередь была большая. А вот у Камня Помазания, куда Иисуса положили после снятия с креста, наблюдали картинку. Говорят, что камень мироточивый. Очень деловая тетенька примерно нашего возраста, подбежала к камню, проворно опустилась на колени, поцеловала камень, достала из пакета платочек и стала камень протирать. Я уж подумала – решила убраться. Ан нет. У нее, оказывается, было два пакета. Она доставала из одного платочек. Активно возила им по поверхности камня и складывала в другой. И так на наших глазах раз пятьдесят, а платочки еще не кончились. «Освящает, значит!», - догадались крейсеры сообразительные.


И в Кувуклию не пошли – там очередь тоже ай да ну. А уж какой ладанный дух стоит – впору противогаз надевать. Потому что служители каждой из шести конфессий перед проведением своей службы должны очистить помещение от духа предыдущих еретиков.

Но строение – грандиозное действительно. Правда, для впадения в благость, нужно верить так, чтобы поиметь экстатическое состояние еще до входа в храм.

А мы пошли по Крестному пути. Правда, наоборот получилось, и от Голгофы мы пошли по Виа Долороза к Гефсиманскому саду. Сначала, для обострения восприятия, нам навстречу двинулся крестный ход с крестом в натуральную величину. Судя по блаженному выражению на лице несшего, у него-таки был Иерусалимский синдром. Товарищи, идущие крестным ходом, были какие-то латинос, пели по-испански и на каждом была бейсболка желтого, цыплячьего цвета.



Потом мы нечувствительно оказались в арабском квартале и ваша покорная слуга была обстреляна. Хорошо, что арабы были детьми, а пистолеты – игрушечными.


А вот потом мы дошли до греческой церкви, где на приоткрытой двери было написано, что это темница Христа и Вараввы. Хованов тут же бросился осматривать достопримечательность, но был выловлен и выставлен строгим греческим священником. Почему – мы не поняли, но темница осталась неосмотренной.


По улице идут две молодые женщины с детьми. На сумочку посмотрите, да? Шутка кергуду. Бамбарбия.
 
(Вставила не ту фотографию, но переделывать уже не буду. Там при увеличении было видно - на сумочке правой девушки нарядный готичный рисунок из черепов и костей по черному фону!)

Гефсиманский сад, Церковь Всех Наций, Церковь Марии Магдалины, Масличная гора – это все было экстерьерным осмотром.


Где находится Гефсиманский сад, я им намекала. Но Хава со Славой мне не поверили. А ведь я была права. Просто сейчас это территория 47 х 50 метров, где растут ВОСЕМЬ древних олив. Немудрено и пропустить, право-слово.

Через долину Кедрон, она же Долина Страшного Суда, мимо могил Авессалома и Захарии, а также фараоновой жены и какого-то семейства времен Первого храма, поднимаемся обратно к стенам. С долиной все поняли – повторное посещение гарантировано – именно в Долине Мертвых нас и будут делить на грешников и праведников.


Хава выбралась на дорогу, осмотрела сверху Кедрон: «Думала не дойду, ан нет!» и тут же широким жестом остановила белый Мерседес. И повезла нас на Бен Йегуда кормить баранье-телячьей швармой вот в таких количествах. И потом поить кофе и морковным соком. И показывать нам совсем уж ортодоксов в меховых жерновах на голове и ортодоксов в полосатых халатах. И в ковбойских черных широкополых шляпах на кипе. Короче, гуляла она нас с размахом:)


Для получения большего впечатления от Иерусалима, мы забрели на рынок. Рынок Махане Иегуда, как и все восточные базары, радует глаз разнообразием красок и запахов. Одурев от этого всего и купив ложечки, чтобы Ника потом не говорила «ложечки нашлись, но осадочек остался», мы переползли в район Нахлаот.

Это один из самых старых районов Иерусалима за стенами Старого города. Узенькие улочки, патриархальные тихие дворики, где на сушилках, стоящих прямо посреди двора, висит постиранное белье. Кошка с суровым выражением лица сидит под колесом автомобиля. На Сонькино «кис-кис» она ответила вот такой гримасой. Деревья. Скамейки, на одной из которых мы минут десять посидели – ноги к концу дня уже давали о себе знать.


Ну что, к машине? Хава довела нас прямо до той улицы, название которой мы фотографировали – а дальше уже было дело техники. Среди тусующихся и толкующих Тору черных людей нашли машину.

Подкинули Хаву до автовокзала – и домой. День, насыщенный до предела, подходил к концу.
Tags: израиль
Subscribe

  • неожиданно

    "И хотя все говорят, что эти штуки много лет работают, мне до сих пор не понятно, как здоровый мужик залезает в телевизор, а огромный и охренительно…

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 64 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • неожиданно

    "И хотя все говорят, что эти штуки много лет работают, мне до сих пор не понятно, как здоровый мужик залезает в телевизор, а огромный и охренительно…

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…