germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Categories:

Израиль. День второй. Часть первая.


Утро было жарким. Как, впрочем, и все утра нашего пребывания в Израиле. Мало того, на страну широкими шагами наступал Рош-а-Шана – местный Новый Год. Который, хоть и проходит без елочки и Деда Мороза, считается праздником. Правда, если бы спросили меня, то я бы сильно засомневалась. В Израиле вообще любят праздновать праздники следующим образом – просто перестают работать. Ну, вообще. А уж в Новый Год это и тем более грех. И все бы ничего, но для обычного человека, вернее, для иноверца, такого как мы, еврейский праздник может преподнести некоторые неприятные моменты. Например, забыли вы купить соли. Или сахару. Или (О, ужас!) кофе. И при этом деньги у вас только на кредитной карте, то есть их нужно снять. Но банки, магазины и тому подобное далее не работают! Потому, что у них праздник! Ложись, буквально, и помирай. Хотя за три дня от голода еще никто не умер, а вода в кране, как ни странно, еще есть.

Ладно, вернемся к нашему второму дню. Встретиться с Романом мы должны были в полдень, в Тель-Авиве, на улице, название которой наш навигатор принял с большими сомнениями. Но потом его сомнения отпали, зато появились наши. Номер дома, у которого мы должны были встретиться, Рома не знал даже примерно, поэтому пришлось ввести его наугад. Объяснения типа «Ну, это там, где с одной стороны улицы промышленная зона», даже повторенные тете-навигатору, помогли мало. Она нервно вскрикивала «введите номер дома!» и отказывалась помогать нам без этого.

А улица тянулась на километры и километры. Длинная оказалась. Поездив по ней туда-сюда, совершив стопийсяттыщ разворотов на круговом движении, мы заехали на заправку. Поставили машину. Хованов строгим голосом велел мне пойти и заказать кофе, не обращая никакого внимания на мои слабые писки, что я языками не владею, а сам отправился звонить в телефон Роме и совать трубку с Ромой местной даме, чтобы она уже объяснила Славиному другу, где-таки мы находимся.

Что же я? Я тяжело вздохнула, пошла к стойке и первым делом смело спросила прекрасного юношу: «Вы по-русски говорите?». Юноша отрицательно покачал головой и заскучал. Напрасно он заскучал. Потому что перед ним же был театр одного пантомимического актера в моем лице. Слово «каппучино» он, кажется, понял. Зато потом мне пришлось широко растопырить глаза, чтобы показать, что каппучино я хочу большой. И долго вздымать над собой руку в жесте «Виктория!!!», чтобы он понял, что мне хочется этого два. Потом мы с ним заказывали Соньке сок, потом расплачивались… Коллеги юноши завороженно замерли за его спиной.
Наконец, все заказано и оплачено. И тут он мне показывает в сторону столиков на улице, сует в руку какую-то странную штуку и предлагает быстренько поменять место дислокации. Мы с Соньком, которая честно стояла рядом во время этого цирка, мухой выбегаем под сень грейпфрутовых дерев, плюхаемся за столик и тут я обращаю внимание на то, что мне дал юноша. Хорош он был, конечно, необычайно, но тут меня осенило, что жить нам осталось недолго.

В моих руках была прозрачная пластиковая коробочка, начиненная какими-то проводочками и с большой черной цифрой четырнадцать. Баста, карапузики! Видимо, в Израиле не любят сложных клиентов! Пока я в недоумении рассматривала начинку этого прибора, прибор опомнился, ожил и как заверещал у меня в руках! Громко и ужасно противно!

Спасибо еще, хоть не взорвался. Два моих высших образования позволили мне понять, что можно уже пойти и взять свой заказ.

Столики на улице были окружены тростниковой изгородью. В метре от нас какой-то птиц весело плескался в маленьком прудике. Над головой висели недозрелые грейпфруты. Подошедший Хованов услал, было, Соньку за сахаром, но сахар уже был здесь, на столе – и белый, и коричневый, и даже сахарозаменитель, это мы с переляку сразу не заметили.

А через десять минут появился Роман. Выглядел он очень солидно, не то, что мы. Какая радость, господа, когда встречаются давно не видившиеся друзья. Правда. Мы познакомили Романа с дочерью, решили, что поедем на нашей машине, загрузились и…

Рома на переднем сиденьи, штурманит, потому что даже навигатор не знает, куда мы едем. Хованов за рулем. Едем, мужчины беседуют о высоком, мы пялимся по сторонам. Впереди – Т-образный перекресток.

Слава.- Рома, куда едем, направо или налево?
Рома молчит. Перекресток приближается.
Слава.- Роман, скажи уже, куда поворачивать, направо или налево?
Рома молчит. Перекресток все ближе.
Слава.- НАПРАВО ИЛИ НАЛЕВО?!!
Рома. – Ну… Предположим, налево…

Когда милая девушка выдавала нам навигатор, она предупредила, что все территории из навигатора убраны. Чтобы туристы по незнанию своему туда не сунулись. Тем более, обстановка там напряженная, теракты, стреляют… Поэтому на абсолютно пустом бежевом экране навигатора, лихо поворачивая направо и налево, суетилась как вошь на сковороде, маленькая машинка. Над ней светилась надпись «Движение без дороги». Мы ехали в Самарию.

Первая остановка была у какого-то куполообразного строения с кое-где обрушившимися стенами и древней аркой, заросшей травой. На арке сидела ящерица, делая вид, что нас не замечает. Роман объявил нам, что он нам покажет могилу Бенджамина, не преминув добавить при этом: «Ну, вы же, конечно, знаете, это известная личность!». Слава тут же с готовностью поддержал: «Конечно, знаем! А кто это?».


Мы выбрались из блаженной прохлады кондиционированного автомобиля и вышли на палящее солнце. Рома проводил нас внутрь, показал место, где можно помолиться, показал шкаф с книгами, почему-то каменную полку, тоже с книгами и кресло для обрезания, стоящее в правом углу. Места в той могиле было немного – метров семь квадратных, однако там было чисто, убрано, и даже как-то украшено. Когда мы вышли на белый свет, Слава тут же наивно поинтересовался, а где сама могила? Выяснилось, что именно каменная могильная плита и была той самой книжной полочкой, в которую он нам с таким усердием показывал.

Дальше наш путь пролегал по дорогам, с двух сторон огороженным колючей проволокой. Прослушав краткую лекцию по поводу арабо-израильского конфликта, мы остановились под роскошными зарослями разноцветной бугенвиллеи на очередной заправке. Она была почти похожа на все другие, если бы не была по периметру затянула проволокой и на входе не было бы таких мощных металлических ворот, правда, открытых.

Рома плавно повел рукой в строну праздничных зарослей и сказал совершенно не то, что мы от него ожидали. «А вот под этим кустом я нашел язык одного молодого человека, когда мы выезжали сюда на теракт.». Я не сказала – Роман долгое время работал военным доктором и такие выезды были для него не редкостью. Для неизраильтян – иудей должен быть похоронен целиком, поэтому ежели кого разнесло взрывом, то в обязанность докторов входит, в том числе, и поиск раскиданных частей тела.



«А вот здесь (отходит наш доктор на десяток метров) я делал прямой массаж сердца, причем человеку грудь разорвало осколком. – Рома смотрит на наши изменившиеся лица. – М-да. Какая-то получается экскурсия в стиле «израильский доктор». А, кстати, вы заметили, какие красивые цветы?» . А памятник этот – поставлен на заправке жертвам того теракта.



Вдоволь проникнувшись странным духом страны, находящейся в состоянии войны, мы покидаем заправку и отправляемся в Ариэль – город «русских бабушек», как называет его Рома. Он лет пять работал в больнице этого городка. Туда мы и направляемся.

Больничка очень милая, чистенькая. Тут можно попить холодной воды и сходить в туалет – две большие человеческие радости. Под навесом около больницы стоят три машины скорой помощи – две обыкновенных, а одна бронированная, вездеходная. На подобной и работал наш доктор. Внутри больницы надписи на русском и иврите. Одна надпись привела нас с Ховановым в состояние глубокой задумчивости. Вот эта.



Я прям даже не знаю, как бы это можно было осуществить.



Заходим в кабинет. За столом сидит доктор Женя Мейерзон – к буйным кудрям приколота кипа, очки, на шее фонендоскоп, на боку – парабеллум. Ну, может и не парабеллум, я в видах оружия не очень разбираюсь. Женя что-то сосредоточенно пишет. Кабинетик живенько украшен Жениными же фотографиями, где он с автоматом и в горнолыжном костюме. Оказывается, он работал доктором в каком-то спецподразделении.

Роман начинает рассказывать про самаритян, какие они есть на данный момент. Мне. Но на словах «Просто они толкуют Тору не так и у них нет Талмуда…» Женя бросает ручку и вступает с Романом в яростный теологический спор о религиозных воззрениях самаритян и их взглядах на иудаизм и современность. Про нас эти двое решительно забывают, увлеченные беседой. Приходится их выводить из этого состояния методом физического хватания за руки.

Доктор Женя не собирался ехать с нами, но в результате спора бросил все свои дела, вскочил в седло, вернее, в машину и рванул показывать нам местные красоты. Видимо, он понял, что доверять нас Роману нельзя, обманет как пить дать. Поэтому мы несемся по горному серпантину вслед за Жениной машиной и в результате оказываемся на вершине горы. В поселении.

Да-да, в том самом пресловутом израильском поселении на территориях. Вокруг абсолютно пустынно, стоят несколько строительных вагончиков, обгоревший остов автомобиля, ветер шевелит какие-то тряпки. Мейерзон выходит из машины, достает пистолет и многозначительно передергивает затвор. Я прониклась.

На самой вершине мы обнаруживаем странную экспозицию,
  рядом с ней на самом краю обрыва стоят качели, а в нескольких метрах под навесом – вдруг! – икеевские кресла.



Роман окидывает взглядом с высоты полулунный пейзаж, оживленный только кустиками и клочками травы и мечтательно выдыхает: «Сердце Иудеи! Какая красота…Земля, сочащаяся молоком и медом…». И вот тут-то, несмотря на то, что пейзаж только что вызывал недоумение и не более того, я вдруг прониклась. Оказывается, если подняться мысленно на километр-два в высоту, на тыщу-две лет назад и осмотреть эти холмы, то можно увидеть то, что видит Рома. Только я смогла увидеть это буквально на пару секунд, а он видит эту землю такой постоянно. Но для этого нужно действительно верить так, как верят Рома и Женя. И тогда ты увидишь то, что видят они – цветущую землю, сердце Иудеи, за которую нужно сражаться, за которую не жалко отдать жизнь и становится понятен патриотизм израильтян.



Всю патетику момента сломан Мейерзон. «Да тут все было бы прекрасно, если бы не черная коза. Она съела весь лес!». На наши недоуменные взгляды поясняет – все зеленые насаждения данной местности – рукотворные, посажены израильтянами. А арабы, села которые вон там, там, там и там, стали разводить черную козу – животное приятное во всех отношениях, дающее много шерсти, молока и мяса, легкое в разведении, но при этом жрущее все, что под руку попадется. И деревья тоже. Короче, из-за этой гнусной скотины видимая нами перспектива опять не лесистая местность, а черт знает что такое.



Сонька в это время стояла, оглядывая окрестности, в некоем подобии декораций вестерна. Деревянный сруб, открытый всем ветрам, оказался недостроенной синагогой.
«А ее то построят, то разрушат. То построят, то разрушат. Вот, сейчас опять будут строить.», - пояснили нам наши проводники.



Женя рассказал нам еще несколько баек из жизни пограничников. Например, он и его приятель заняли два дома в отстроенном, но не заселенном поселке. В неприсмотренном поселке был пожар, поэтому приятель, привозя туда девушек, выводил их на балкон и, широко поводя руками, рассказывал:
- А потом как поперли арабы – стали стрелять. Ну, мы с Женькой не оплошали – он со станковым пулеметом на балконе залег, я патроны подносил – так Женькин дом мы отстояли. Остальным повезло меньше – видишь, какие пожарища!
Наивное создание в этот момент впечатлялось и уже говорило: «Муля, я Ваша навеки!».
Потом бравый доктор Мейерзон поправил свой пистоль, заскочил в машину и умчался, помахав на прощанье рукой.
 
Tags: израиль
Subscribe

  • (без темы)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • зараза

    Вот чувствую, это у меня карма такая. Сейчас, как женщина в короне, я себя очень прилично чувствую и опасна я только для окружающих. Ковид - опасная…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 57 comments

  • (без темы)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • зараза

    Вот чувствую, это у меня карма такая. Сейчас, как женщина в короне, я себя очень прилично чувствую и опасна я только для окружающих. Ковид - опасная…