germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

8 марта. Навеяло.

Эх, ухнем!

"Захочет - коня остановит,
Захочет - избу подожжет..."


Это опять-таки к праздничку навеяло, хоть праздничек уже и тогось. Завершился. Девятое уже марта.

Было это в очень давние времена (я часто начинаю так свои рассказки, потому что у склеротиков, как известно, то, что случилось вчера в тумане, а то, что двадцать лет назад – как вчера).

Жила я на тот момент с первым мужем в однокомнатной квартирке на проспекте Энергетиков. И вот, осмотрев критически окружающую действительность, я поняла, что неплохо было бы сделать ремонт.

Только закупилась обоями, лаками, красками и разными там кистями – бац! – папенька загремляет в больничку. Не с инфарктом, но с гипертоническим кризом. Причем криз тот его так зацепил, что он даже курить бросил. А потому что переходил Большой проспект Петроградской стороны – и опаньки, в глазах настолько потемнело, что практически ничего не видно. И находился он в состоянии ослепления аж минуты три. Но хватило.

Короче, курить он, конечно, бросил, но разлегся и лежал в больничке на улице с романтическим названием Чугунная.

А вот маменька в этот момент от депутата отбивалась.

Отступление.
Как досталась мне квартирка эта, на Энергетиков. Была у Людмилы Ивановны тетка. Сестра родная ее отца. И жила она с мужем вдвоем в этой однокомнатной квартире. Жили-не тужили, супруг на заводе токарем работал, а сама старушка никогда такой ужастью как работа не озабачивалась, хоть тебе тут и советские времена. Детей у них не было, поэтому, когда супруг возьми да и помри – озаботилась старушка, что же с ней дальше будет. И приехала к нам с разговором. Мол, меняться давайте. Прописывайте, мол, девочку (меня, то есть) в однокомнатную, а меня к вам. Пока в силах, буду жить самостоятельно, а вот когда костлявые руки старости совсем уже будут душить – перееду к вам. Родители думали-думали, да и согласились. (потом, правда, сто тридцать два раза пожалели, да уж обратно не вернешь).

Сначала старушка бодро жила сама. Потом еще два года мы раз в неделю завозили ей продукты и убирались в квартире – полы мыли, пыль вытирали. А вот потом старушка сказала: «Тихо, ша! Буду переезжать!» и мы с ней поменялись местами. Она в мою комнату к родителям, а я в ее хоромы.

Не, все бы ничего, но старушки – они же разные бывают. Пока бабушка Нина была жива, царство небесное, мамина мама, она как-то еще Клавдию Васильевну в рамочках держала. На улицу-то не выходила, но к нам на третий этаж поднималась регулярно. Придет, чайку выпьет, Клавдее мозги вправит – и домой, суп варить.

А вот когда бабушки не стало, у Клавы и развилась прелестная болезнь под названием «старческий маразм». И нет бы тихо. Зажигала бабулька не по-детски.

Выйдет зимой в шерстяных носках - и к ларькам, что недалеко от нашего дома кучкой стояли. «Люди добрые, дайте хлебушка, с голоду помираю!». Ну, райончик-то Петроградский, нас же все знали. Возьмут старушку, приведут домой: «Бабушка, а вот это в кастрюльке-то у тебя что? А в сковородке?». «Отрава, милок, как есть отрава!».
Или приходит мама с работы – а в доме гости неизвестные – бабка на улицу сходила и стояла на углу: «Милая, пойдем ко мне в гости, я тебе подарок подарю!». Хорошо еще наш фамильный ангел-хранитель работу знает туго. Люди все порядочные попадались, ничего из дому не пропало.

Дальше – больше. Стали запирать дверь. Поэтому бабка решила развлекаться с телефоном.
«Ало, милиция? А Саша (папенька мой) у меня паспорт украл.». Приезжает милиция. Разборки. «Ало, я с депутатом хочу поговорить. Я вот у Людки живу. А она меня лупит как сидорову козу, прямо мокрой тряпкой по лицу!». Опять приезжают разбираться.

А иногда и того хуже – то резиновые ноги под кроватью померещились, поэтому (уж не знаю, как смогла, в чем душа держалась) вытащила из-за шкафа палас и подперла им дверь. С внутренней стороны. Пришлось для разблокировки из окна комнаты на балкон переползать с риском для жизни.

Ну вот, и живет себе маменька в таких условиях, приближенных к боевым. Утром вскакивает, бабку завтраком кормит – и на работу. С работы – в больничку, папеньку навещать, из больнички – домой, готовить на завтра, кормить бабку и отбиваться от депутата и милиции. И все, позвольте заметить, на общественном транспорте. Поэтому взгляд у Людмилы Ивановны эдакий горящий, из ноздрей дым и копытом землю роет аки тот конь.

Ну, я помогаю по мере сил, конечно, но основная тяжесть все-таки на ней. (как подумаю, ей в то время было сорок четыре года – как мне, блин).

А я с мужем на тот момент разругалась страшно – потому что я ему про ремонт, а он мне: «Да я не умею… Да я не могу…». Тьфу, вспомнить противно. И так разругалась, что он к сестры свалил на неделю. Жалуюсь в телефон маменьке, а она и говорит: «Слушай, с бабкой совсем сил нет сидеть по вечерам. Давай, пока ты в ругани, ремонт сделаем?».

Tags: автобиография
Subscribe

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • Не держи в себе!

    Вот просто не могу не хвастануться - дочь моя Софья сдала Toefl, получила сертификат. Но сдала-то она его на С2. Это же уму нерастяжимо, без…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • Не держи в себе!

    Вот просто не могу не хвастануться - дочь моя Софья сдала Toefl, получила сертификат. Но сдала-то она его на С2. Это же уму нерастяжимо, без…