July 15th, 2008

платочек

(no subject)

Дорогие друзья!
Вы меня смутили. Сначала один торварисч (не будем показывать пальцем на Степанова) ехидно интересовался, и как это мне удалось так много за мою короткую жизнь, потом девушка, приятная во всех отношениях (Илона, ку-ку:), элегично высказывается в смысле "если бы я так жил, я бы умер", а я ведь еще только начала автобиографические заметки и большая часть мой бурной жизни покрыта для вас тайной. Может, я все-таки вру? Прислушалась к себе - нет, не вру. А если дальше буду писать, то точно решат, что вру.

А я честная! 
Как хотите, но на старость откладывать автобиографию не могу. В старости я буду окончательной склеротичкой  и столько хорошего умрет, не родившись. 

Кстати, по вопросу воздействия цвета волос на оружающих - мой апельсиновый был ерундой. Дорогая подруга kuzulka, когда еще не знала, что нельзя доверять мужчинам косметические процедуры, доверила своему на тот момент мужу покрасить ей волосы. 
Мало того, что цвет был тот самый, "радикально черный" (и уж не "Титаник" ли называлась краска?), так еще  и ручонки у мужа были золотые.
Милый друг Владик изгадил раковину, пару полотенец, свою рубашку и кузин свитерок, но добился ох-х-хренительного эффекта.
Ярким солнечным апрельским днем в парке им. Ленина (тогда он так назывался), а нонче в Александровском состоялся исход Мальвины к метро. Анюта девушка высокого росту, с большими голубыми глазами  и тонкой, очень светлой кожей. Цвет, который забабахал Владик, получился не черным, а темно-темно синим, причем на солнышке создавался интересный оптический эффект - над головой у Анны Вячеславовны сам собой образовывался голубой нимб. Мертвенно-бледное лицо, антрацитовые волосы, почти прозрачные в таком обрамлении глаза (а она, зараза, не красится, как и я) и нимб над головой. 
Жалко, что слово "готичненько" в те времена далекие было еще не употребимо. Очень бы к месту. Народ шарахался:)