germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Category:

Про любовь

Как сейчас помню – была весна. Скорее всего, 1984 года, потому что мы еще учились в школе и страшное бремя выпускных экзаменов еще не висело над нашими головами.

Я уже не помню, за каким лешим занесло меня в гости к Хованову. Впрочем, это не так уж и удивительно, поскольку совсем общаться мы не переставали и иногда обменивались какими-то книжками и пару раз даже сходили вдвоем в театр.

У Хованова на тот момент тусовались еще два приятеля, а поскольку все люди высокодуховные и интеллигентные, несмотря на юные годы, разговор зашел сначала о Бродском, потом о поэзии целиком, а потом плавно перетек на произведения совершенно неизвестного мне поэта – Вячеслава Лейкина. Именно к нему, в 448 комнату при редакции газеты «Ленинские искры» и захаживал Слава со своими романтическими юношескими стихами.

Тут пришлось к слову, что существует самиздатовская книжка Лейкина и мне ее даже могут дать почитать. И дали. И я пропала.

Теперь о поэзии.
Я не люблю поэзию, как и музыку. В целом. За исключением отдельных произведений, которым удается волшебными флейтовыми звуками изобразить из меня задумчивую кобру.
Или вот еще люблю игрословие – что-то забавное, с приятными неожиданными рифмами, эдакие веселые игрушки, в которых ритм только добавляет радости от прочтения.

Или рифмованные затейливые образы, у которых есть второй смысл, а когда продолжаешь читать, то появляется третий, четвертый – и так, пока в силах сам читатель.

Короче, я не могу сказать, что Пушкин мой любимый поэт. И, когда я его читаю, картинки не появляются цветные (не нужно, не нужно намекать на шизофрению!), хоть я и склонна получать от поэзии еще и видеоряд, а если видеоряд не идет – значит, этот стих мне не подходит.

Существо я в поэзии малообразованное и сужу о стихах очень просто – нравится или не нравится. Вот почему мне нравится Ахматова и не нравится Цветаева? Совершенно не понятно. Почему у одного и того же поэта я могу с упоением вслушиваться в звуки одного произведения и лениво, по диагонали, пробежать глазами другое? Мне очень нравится Маяковский и половина Бродского. Я не перевариваю Некрасова и , выучив в рамках школьной программы его какие-то строки, я их забыла тут же. Память не держит жидкие для нее субстанции, они выливаются через отверстия в голове, а потом высыхает даже влажный след. И я абсолютно убеждена, что восприятие поэзии как искусства очень субьективно.

Вот, кстати. Авторское исполнение люблю не очень. Мне мешает голос автора, черненькие кракозябры на белой бумаге производят гораздо более сильное впечатление. Чем сильнее воздействие стихотворного произведения на мой организм, тем быстрее строки откладываются во мне и остаются навсегда. Совершенно без усилий с моей стороны.

Так вот – Лейкин. Вячеслав Абрамович. 1937 года рождения. Мастер слова. Любого, которое произносит. Виртуоз. Получив книжку с ротапринтными страницами я в нее ушла. И не возвращалась, пока не прочитала. А потом стала читать второй раз и уже не то, что вернулась, а нагло приставала к окружающим, цитируя прочитанное огромными кусками. Нет, это было не сложно – стихи ложились на мою неокрепшую психику, пускали в нее корни и это я уже не забуду даже когда меня накроет маразмом.

У него все стихи о жизни. Наплевать, пусть это басни, какие-то рифмованные шутки, философские страдания, пейзажные зарисовки. И так-то впечатление как от удара, а попадешь в унисон – вот тебе и нокаут. Про жизнь, про любовь, про дружбу, про ненависть, про молодость и старость, про все это Лейкин уже сказал так, как я бы сказала, если бы умела.

Фу, Остапа опять понесло. Да, так вот, книжку-то я прочитала и даже переписала. Вы прочувствовали? Да-да, ручкой по бумажке, а не пальцами по клавиатуре. Деревья тогда были большими, компьютеров не было, да и пишущей машинки не было тоже, поэтому ручками,ручками – одной своей и одной шариковой. Целую книжку.

А первоисточник пришлось вернуть Хованову и в благодарность дать ему почитать тоже ротапринтное издание «Улитки на склоне». Издание-то хоть и сам…, зато книжка была с автографами обоих братьев. Я в ГОИ с дамой работала, которая с ними дружила с ранней юности и является автором бессмертных строк в «Понедельнике» - «Раскопай своих подвалов и столов перетряси – разных книжек и журналов по возможности неси!».
И ведь так и зачитал, подлец…

Шло время, на следующий год я поступала в институт, а вот через два года поехала работать в пионерский лагерь (ну, все помнят, я про это писала). И книжку со стихами Лейкина, вернее, блокнот с переписанными мной от руки стихами Лейкина я взяла, конечно, с собой. Потому что - куда же я без?

И там, пользуясь своей властью воспитателя, я стала нести разумное, доброе и вечное. Этим сорока семи великовозрастным балбесам, которые были в моем отряде.
И балбесы прониклись сразу и навсегда. Сейчас они уже большие, эти мальчики и девочки. Им по 36-38 лет. Но, я думаю, они должны помнить. Потому что мой блокнот весь месяц ходил по рукам и эти, разукрашенные под хохлому, нахальные подростки, тщательно пыхтя, тоже переписывали дорогие мне строки в свои тетрадки.

С Ховановым мы не виделись годы, а вот стихи Вячеслава Абрамовича я регулярно доставала, особенно в те моменты, когда была необходима поддержка.

А вот когда мы со Славой встретились, вы думаете, чем он меня взял? Красой своей неземной и гривой до середины спины? Фиг вам. Он мне сделал предложение, от которого невозможно отказаться. «А хочешь, мы съездим в гости к Лейкину», - спросил он как-то в субботу. У меня в зобу аж дыханье сперло. Конечно же, я хотела.

И я, как институтка перед первым свиданием, сначала суматошно бегала по квартире с мыслью «что надеть?», три раза перерисовывала себе лицо, нервничала все дорогу до Пушкина, где и живет «наше все». И вот мы перед дверью. Звонок – и дверь открывается.

Это еще большая удача, что медвежьей болезнью не накрыло. Зато от смущения я вошла в полный клинч и бросилась с высоты своих каблуков на шею Лейкину с криком: «Вячеслав Абрамович, вы – мой любимый поэт!», чем немало его смутила.
А потом он стал еще и очень дорогим для меня человеком. Очень мудрым, добрым, понимающим.

С Лейкиным хорошо сидеть за одним столом – никогда не будет скучно. Вечер может быть украшен только его репликами – и это будет украшение на высшем уровне.
В ЛИТО, которое он ведет, никогда не было и не будет скучных разборов и мелочной критики. У Лейкина все его ученики - гении и все стихи гениальны. Очевидно, это прямо соотносится с его гениальной сущностью.

Да, это я к чему – у меня лично «наше все» не Пушкин, а Лейкин. Вот так-то.
Тут можно почитать стихов, чтобы


http://www.netslova.ru/leykin/stihi.html

А те, что я буду и дальше выкладывать, совсем старые – семидесятых годов.
 
Tags: стихи
Subscribe

  • просто так

    когда у вас внезапно хобби вдруг ненароком завелось провериться не будет лишним на блох чесотку и глистов олег рассказывал оксане что его помыслы…

  • Лейкин Вячеслав Абрамович

    ОСТАНЬТЕСЬ, ПРОШУ ВАС Здесь воздух облипает, здесь небо цвета сала, Резина разговора здесь кажется тугой. Здесь Золушка, беспечно сорвавшаяся с…

  • Лейкин Вячеслав Абрамович

    ТЕМА С ВАРИАЦИЯМИ Зачем сомнения, страдания, Унылый акт самоснедания, Ведь ты не принц, окрест не Дания Перстом вращает у виска. Нелепо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments

  • просто так

    когда у вас внезапно хобби вдруг ненароком завелось провериться не будет лишним на блох чесотку и глистов олег рассказывал оксане что его помыслы…

  • Лейкин Вячеслав Абрамович

    ОСТАНЬТЕСЬ, ПРОШУ ВАС Здесь воздух облипает, здесь небо цвета сала, Резина разговора здесь кажется тугой. Здесь Золушка, беспечно сорвавшаяся с…

  • Лейкин Вячеслав Абрамович

    ТЕМА С ВАРИАЦИЯМИ Зачем сомнения, страдания, Унылый акт самоснедания, Ведь ты не принц, окрест не Дания Перстом вращает у виска. Нелепо…