germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Categories:

о вечном. или о близком к таковому


А мы вчера были на похоронах. Вернее, это Слава был на похоронах, а я только на отпевании. Мероприятие невеселое, но, поскольку почившую даму я не знала и даже не перекинулась с ней ни одним словом, то печаль моя была светла и отстранена. Да, могла бы пожить еще. С другой стороны – дочки замужем, внук родился и она на него посмотрела – жизнь удалась.

Поэтому я, как сторонний наблюдатель, смотрела по сторонам.

Отпевание было в церкви на Большеохтинском кладбище. Церковь маленькая, светлая, покойница была в одиночестве (нет, провожающих Татьяну было много, а вот гроб стоял один). А то как-то меня всегда напрягает, когда отпевают сразу трех-четырех покойников. И несчастный священник мечется по большому кругу, потому что ему одновременно нужно обежать три гроба и махнуть кадилом на каждый. Напоминает эстафету, правда.

Во-первых певчие. Пели не то, чтобы хорошо – просто прекрасно. Из моего дальнего угла хорошо просматривались трое певчих (по виду – очень приличные студенты и регент – такого же возраста, но в очках). Чудесные голоса, да и вид такой – проникновенно-одухотворенный.

Потом вышли священник с дьяконом. Рассматривала я их внимательно и получила массу удовольствия. У дьякона, похожего на научного сотрудника какого-то института, квадратные очки, аккуратно подстриженная бородка и очень слабенький тенорок. Когда его настигала очередь петь, он, по мере того, как длилась фраза, поднимал плечи все выше и выше, стихарь наползал ему на затылок. В конце, с видимым облегчением, он замолкал и вытягивал шею сильно вперед. И одергивал одеяние. Прямо так и хотелось хоть чем-нибудь ему помочь.

А вот от священника было глаз не оторвать. Первая мысль, которая возникла при взгляде на него: «настоящий полковник». Вторая – «белогвардейский». Третья, окончательно отредактированная: «Адмирал Колчак!».

Право слово, смотреть на него было настоящее удовольствие. Высокий, с великолепной выправкой. Седина такая, которая бывает только у америкосов – снежно-белая. Аккуратнейшим образом подстриженная белоснежная эспаньолка. Строгий взгляд суровых глаз на рафинированно-породистом лице. И глубочайший, близкий к басу, баритон.

Никто из старушек даже не попробовал бросаться на тело и голосить. Под таким взором (это даже взглядом не назвать) голосить как-то не хочется. Ведь батюшка запросто может пророкотать: «РРРавняйсь! Смирррно!».
Короче, отпевание привело меня в некое просветленное и благостное состояние.

Ну улице тоже были свои впечатления. Первое – это объявление на дверях церкви «Зажигать и ставить принесенный с собой свечи запрещается. Купленная не в церкви свеча не является даром, угодным Богу». А?

Из церкви выходит некий священнослужитель в черной рясе. Молодой, лет тридцати, кучерявый брюнет небольшого росточка. К нему кидаются три старушки – он их крестит, они целуют ему руку. Старушки забавные – очень старенькие, очень. Все ростом как карлицы. Две абсолютно высохшие и коричневые. Третья – вся бело-розовая, как пион. Кругленькая такая. Вот она к молодому человеку и обращается: «Батюшка, я вот вчера пошла могилку навещать. Пошла. Три часа ходила – так и не нашла, навестила называется!». Батюшка: «Ну, давайте мы с Вами вместе сходим.»
Старушка: «А давай, батюшка, сходим. Чего ж не сходить то? Однако, и так и так не найдем. Или найдем-Господь-поможет?».
Вторая старушка, высохшая, с палочкой: «Да-а-а, что-то с ориентированием у тебя слабовато… Я бы с вами сходила, да не дойду.»
 
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments