germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita


Материнское чувство.

Некоторые говорят, что у женщин оно есть по определению. Не знаю, не знаю. То ли я не совсем женщина (чему имеется множество намеков по жизни), то ли дело не в этом.

Когда я поняла, что у меня есть шанс достаточно скоро стать матерью, я тяжело задумалась. Хотя чего уж тут было думать – тридцать лет уже не двадцать и, пожалуй, хотелось каких-то перемен. Кардинальных.
И я, значит, решила – ну чего уж, стану. Тем более героический Слава меня поддержал, чем удивляет меня до сих пор чрезвычайно. Нет, ну ладно я – продукт советского воспитания и романтических книжных историй – я-то никогда еще не наступала на эти грабли. А у Славы на тот момент уже была дочь, да еще и не маленькая – восьмилетняя, уж он-то, казалось бы, должен помнить, что дети – гадость.

Готовиться к процессу, кстати, было некогда. Я работала, работы на тот момент было очень много, поэтому сосредоточиться полностью на процессе вынашивания ребенка и подарения вселенной новой жизни, мне не удалось. Нет, поскольку я была уже большая девочка, я поинтересовалась, что это за зверь такой – дети. Ближайшие дети в моей судьбе случались задолго до того момента – у любимых подруг это были уже подрощенные экземпляры, потому что они умудрились их нарожать в восемнадцатилетнем возрасте и именно тогда давали мне в детей поиграться.

Да-да, я прочитала книжку доктора Спока «Ребенок и уход за ним», узнала об Азбуке Зайцева, всяких развивающих программах и о том, как нужно обращаться с младенцем новомодно. Значит, сценарий был такой – я хожу себе беременная, потом легко и весело, по книжке, рожаю ребенка (нет, не ору ни разу, я что вам здесь – малоинтеллигентная дура? Сдержаться не сумею?), потом с задором и выдумкой развиваю младенца, чтоб он у меня был здоров. А потом отдаю ребенка, когда вырастет, замуж и я опять свободная женщина.

То, что у нас будет девочка, мы узнали на первом же УЗИ. Врачиха долго смотрела на непонятные разводы на экране, а потом обратилась к Славе: «Вы кого ждете-то? Хочу сказать сразу – придется ждать девочку!». Ну, и мы стали ждать девочку.

Работала я до последнего момента – села дома недели за две до родов. И все это время ездила за рулем. Ну, я про это уже писала. Если бы я обратила внимание на свое поведение еще тогда, может, успела бы подготовиться. Но уж больно легко проходил процесс.

Ну вот, к примеру. (это уже девятый месяц). Просыпаюсь я утром, иду завтракать. Смотрю – что-то плита не хрустально чистая. Бросила чашку, помыла плиту. Отошла
Полюбоваться – плита хороша, а вот шкафчик рядом подкачал. Помыла шкафчик. А потом еще шкафчик, а потом… Короче, когда Хованов пришел с работы, он нашел меня стоящей на стремянке. И я уже домывала покрашенный масляной краской потолок.

Сам процесс родов описывать не буду. Слава со мной не пошел почему-то (вот у меня бабушка врач, я бы пошла из любопытства), сказал, что лучше на улице подождет. Скажу только, что когда я с абсолютно черными глазами выбегала в коридор, где утомленно курили медики и изображала им пожарную сирену вкупе с милицейской (сначала «А-А-а-а! от баса до доступных высот, а потом наоборот), они весело ухмылялись и говорили мне ласково: «Эй ты, оперная певица, скройся в тумане, в смысле, в палате! И так уже всех перебудила!». Я замолкала на прерывавшую схватки минуту и забегала обратно.

Короче, когда ребенок женскаго полу родился и его мне показали, и не просто показали, а кинули мне это прямо на измученную криками грудь, я посмотрела в красное сморщенное личико с большими глазами и первая мысль была такая: «Все. Всю оставшуюся жизнь я буду работать только на косметических хирургов!».

Нос младенца, хоть и абсолютная кнопка, лежал в аккурат на левой щеке. То есть совсем. Тут, конечно, набежала врачиха и стала меня утешать, что это через пару дней выправится, что это, мол, ребеночек перед родами ручку не туда положил, но я-то знала, что я родила урода, чего уж тут.

Утро началось ужасно. Обессиленное мое тельце валялось на койке и бездумно тырилось в потолок, стараясь сдержать слезы. А как тут не плакать, когда вот уже через пару часов принесут это, к которому я не готова. И вообще – я так прекрасно жила без ребенка. Просто чудесно – делала что хотела, когда хотела. Куда хотела – ходила и было мне хорошо. А сейчас мне дадут это.

«Галка-а-а», - раздалось под окнами. Я сползла с кровати и пронаблюдала счастливого отца, который заехал по пути на работу мне покричать. «Галка, а как у ребенка нос?», проорало это чудовище, чем вызвало у меня приступ паники и первые слезинки. (О-о-о! Знала бы я, что это первые капли из целого моря!). И дальше все пошло по накатанному сценарию. «Галка!», - кричали прибывающие под окна мелкими группками родные, близкие и друзья. «А как у ребенка нос?», - вопрошали они, когда я показывалась.

Надо говорить, что мое угнетенное состояние смачно подпитывалось их криками. Я плакала. Если учесть, что это состояние мне не свойственно и чувствую я себя в нем не очень органично, дело пахло керосином. Я точила слезу, явно не понимала зачем мне вот это, с кривым носом и смотрела на мир через плотный флер послеровой депрессии.

На улице стоял 1998 год и на мою депрессию всем было начхать. Поэтому в положенный срок нас выписали из больницы и отправили домой.
Блин, я никогда в жизни не думала, что депрессия – это так странно и противно. Во-первых, постоянно плачешь. А потому что ты самый несчастный в мире человек. Вот-вторых, все предметы вокруг расплываются и теряют очертания. Вот вы когда-нибудь сильно напивались? Ну, чтобы встать утром – а все такое вокруг нестабильное, голова болит и вообще смотришь на мир как через аквариум? Вот и у меня, несмотря на абсолютную трезвость, состояние было именно таким.
Вот, например, фотография счастливых родителей в первый день после выписки из роддома.


Родная маменька забеспокоилась, потому что я, как автомат, проводила необходимые операции по уходу за младенцем, а в свободное время сидела у кроватки, смотрела на кривой нос и рыдала. На короткое время помогал доктор Спок. Потому что, перечитав такие фразы из его книжки, как «если ваш ребенок стоит на четвереньках и вот уже час бьется головой о стену, не впадайте в панику, все нормально, лучше подложите подушку».

Наше материальное положение было на тот момент не ахти, поэтому его же фраза «ребенку все равно где спать, в дорогой кроватке от модного дизайнера или в ящике комода» или « если вам осточертел ваш ребенок, оставьте его на мужа и сходите выпейте пива» - как-то скрашивали мое существование. Но слез не прекращали.

Благородный Слава купал младенца, придя с работы, приносил мне его ночью кормить под бок. Маменька, ужаснувшись моему состоянию, взяла отпуск и месяц приезжала ежедневно, потому что, если со мной разговаривать, я на некоторое время переставала рыдать. А потом отпуск ее закончился и я осталась один на один с младенцем. А у младенца начала устаканиваться пищеварительная система и он стал орать. Тут-то и стали у меня возникать периодически мысли – а не выкинуть ли уже этого младенца в форточку? Или выкинуться самой? Самой казалось предпочтительней, но не было сил. Кто бы рассказал мне раньше, умной, взрослой женщине, иногда жесткой, много понимающей, что я буду так себя вести? Я бы рожу тому набила, честное слово.

Надо отметить, что Сонька была практически идеальным младенцем. Она честно спала четыре часа (как у Спока), просыпалась, нажиралась и спала опять. И ночью спала, чего уж. Когда Слава ее в двенадцать ночи загружал в ванночку, она умудрялась и там дрыхнуть так, что бурбулки отскакивали. И орала она не как многие дети – долго, а всего неделю. Но за неделю тет-а-тет с орущим младенцем в квартире, с отсутствием знакомых в ближней округе я дошла вот до такой ручки. Нос, правда, через месяц был уже совершенно нормальным.

Слава умудрялся дополнительно расшевеливать мою депрессию, называя дитя «личинкой». Это я сейчас понимаю, что так оно все и было, а на тот момент мне казалось, что я нахожусь прямо в известном культовом кино «Ребенок Розмари». А уж когда встал вопрос – как девочку назвать, я сразу сказала, что пусть называют как им нравится – мне все равно.
И еще врачи меня пугали - вот тут они говорили, что у младенца дистрофия. Правда, заметно?


Но все проходит, прошло и это. К трем Сонькиным месяцам, когда я посадила ее в кенгуруху и посвистала по городу, депрессия прошла. И я все-таки полюбила своего ребенка.

Потому что у меня самая умная, красивая, добрая дочь на свете. А какая еще дочь может быть у такой идеальной матери как я?
И, напоследок, еще пара картинок. Уж что выросло - то выросло:))


 
Subscribe

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • Не держи в себе!

    Вот просто не могу не хвастануться - дочь моя Софья сдала Toefl, получила сертификат. Но сдала-то она его на С2. Это же уму нерастяжимо, без…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 52 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • Не держи в себе!

    Вот просто не могу не хвастануться - дочь моя Софья сдала Toefl, получила сертификат. Но сдала-то она его на С2. Это же уму нерастяжимо, без…