germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Category:

коммунальная квартира

Коммунальная квартира – это прекрасно. Это может быть настолько прекрасно, что, даже спустя долгие годы, вы будете не в силах забыть об этом счастье.

Кстати, коммунальная квартира моего детства всегда была окутана для меня определенным романтическим флером. А как же! Не будь квартира коммунальной, может, и я бы не появилась на свет. Не только же нам с Ховановым хвастаться бразильскосериальными отношениями, мои родители тоже в свое время зажигали.

А вот. В квартире было три комнаты. И две семьи. Одна семья состояла из ее главы – Капитолины Александровны и ее сына Юры и занимала одну комнату (вход в торце коридора), а вторая состояла из девушки Люды, ее сестры Оли, их родителей Ивана и Нины, а также бабушки Тани, вся эта компания занимала две сугубосмежных (вход справа, напротив санузла). Еще в квартире имелись - длинный кишкообразный коридор метров десяти в длину и огромная кухня (сразу слева от входа в квартиру, окна на лестницу). В рассматриваемый промежуток времени сосед Юра учился в ЛЭТИ на втором курсе.

И вот, случился у Юры день рождения. И на этот день рождения пригласил он товарища, с которым вместе учился. И товарищ, которого звали Саша, пришел. Мало того, что пришел, так еще и поперся неизвестно за какой надобностью (штопор был нужен или соли не хватило) к соседям, где и познакомился с Людой. Да, дорогие мои, это были мои родители. Папе на тот момент было девятнадцать лет, он был красавец и молодец, студент, мама – врач. А мама моя была… Нет, она была очень миленькая и харизма у нее еще с тех времен осталась, но! Она работала на заводе и училась в вечерней школе (ШРМ, для тех, кто понимает), папаня ейный был паркетчиком (хоть и складывал паркеты в Эрмитаже), маманя сидела дома на инвалидности. Бабушка еще – хитрая и полуграмотная. И сестренка младшая – вся в академической гребле. И лет моей потенциальной маменьке было почти пятнадцать. Короче, полный мезальянс.

Но – от судьбы не уйдешь. И, как ни расстраивалась бабушка с папиной стороны, он упорно продолжал встречаться с маменькой. Дорастил ее до приличных восемнадцати лет и женился. Бабушка-врач была недовольна и даже на свадьбе, в лучших традициях, высказалась по поводу «пробега за первой встреченной юбкой». Хотя от знакомства до самого бракосочетания и прошло почти четыре года.

А семья папы состояла из него и еще трех женщин – мамы, тети и сестры. И была у них на четверых (не падайте только в обморок) трехкомнатная квартира. По логике вещей – где должны были бы обосноваться молодые? Правильно, в коммуналке. Так что народу в двух комнатах прибавилось сначала на папу, а потом на меня, как на логическое продолжение шутки Гименея.

А вот теперь про войну. Когда молодой муж стал членом чужеродного клана, он тут же стал для Капы не приятелем сына, а врагом в самом рафинированном смысле этого слова.

Надо заметить, основная война шла между моей бабушкой Ниной и соседкой Капой. Обе – две дамы были на инвалидности, у обеих – астма. И обе сидели дома. Их коммунальные битвы были не иллюзорны. Один раз папенька вышел на кухню, буквально водички попить и обнаружил такую картину – на огромной кухне друг напротив друга стоял две дамочки в весе пера (они вдвоем тянули килограмм на девяносто) и почти профессионально мало того, что держат швабры наперевес, так еще и довольно умело ими фехтуют! Папа подкрался к Капитолине Александровне из-за спины, схватил ее сзади за локти, отнес по длиннющему коридору к комнате и водворил туда со словами: «Юра, уйми свою мать!».
На следующий день в институт, где работал папенька принесли письмо о вопиющем поведении Горланова А.В. А через неделю пришла комиссия разбираться. Осмотрела соседку и председатель комиссии, отозвав папу в сторону, интимно спросил: «Саша, в заявлении написано, что ты хватал соседку за грудь. Я все понимаю, но где ты ее нашел, эту грудь?!!». Но все равно было неприятно.

Маменька разозлилась на такое негламурное поведение, поэтому, когда комиссия ушла, они с сестрой Олей, не сильно травмируя соседку физически, травмировали ее морально. В длиннющем коридоре была постелена шерстяная дорожка на натертый паркет. Капа, проходя мимо Оли, решила толкнуть ее бедром. Ха! Своим тощим бедром от тельца весом в 45 кило она решила толкнуть Олю, уже кандидата в мастера спорта по академической гребле! И упала сама, ага. В другое бы время они просто похихикали, да и ушли. А тут – нет. Оля взяла сидящую Капу за плечи и точным движением бывалого боулингиста направила ее по коридору. Соседка ехала и собирала перед собой дорожку. А на другом конце коридора уже стояла моя маменька, которая поймала в объятия обалдевшую даму и толкнула ее обратно. Соседка поехала к кухне, распрямляя дорожку. Потом эти две молодые кобылы заржали и ушли. Капитолина Александровна затаилась на неделю.

Бои местного значения шли с переменным успехом. Раковина с холодной водой была в квартире одна – на кухне. Папенька, человек в очках, шел умываться, снимал их и складывал на полочку. Как только он набирал воду в ладони и начинал мыть лицо, тут же подскакивала Капа и в этой же раковине с удивительным энтузиазмом начинала полоскать веник.

А еще она покупала селедку. Да-да, соленую селедку. Желательно не первой свежести. И жарила ее на кухне на своих двух конфорках. А потом выбрасывала.

Но ошибки бывают и у резидентов. И она ошиблась. Она обидела деда.
Дед мой был тихим алкоголиком и работягой. Но бывало, что приходил домой на рогах, снимал ботинки и, чтобы дойти от входа по всему коридору до комнаты, где стояла вожделенная кровать, сил не хватало. Поэтому он доходил до середины, присаживался на обувную полку и отдыхал минут пять. А потом уже преодолевал остальные метры. Это так, для справки, чтоб потом понятней было.

Деду из деревни прислали шмат прекрасного розового сала. А поскольку холодильника не было, то оно, любовно завернутое в белую тряпочку, ждало своего часа между рамами кухонного окна, выходившего, как вы помните, на лестницу. Там вообще лежало все, что боялось тепла. И дед пригласил как-то свою бригаду отметить свой день рожденья. Пока ехали, он расписывал – и какое чудесное у него есть сало, и как капустка в этом году удалась (а ведро с капустой стояло во входном тамбуре), а только картошечки отварить – и все в ажуре! Прибыли, картошечки почистили, сварили, он за салом – а там вместо килограммового шмата – обмылок грамм на двадцать! Следствие установило, что Капа, решив, что семья у нас большая, за всеми не уследишь, повадилась потихоньку сальцо-то пилить. Ее ж не предупредили, что дед табу наложил! Вот так оно пилилось, пилилось, да все и… И капустка в ведре, конечно, была, но тоже – кто же знал, что дед запретил капустку из того ведра жрать? Вот дед и обозлился. Но молча. Тихий был потому что.

Пришел в очередной раз на бровях, дополз до полки и сел, изнеможденный. А тут и Капа. И вертится у него перед лицом: «Что, Ванька, небось за свое сало так в лоб бы мне и дал? Дай, дай, а я тебя в милицию сдам!». Дед слушал, слушал, молчал, а потом размахнулся коротко да и впечатал рабочей рукой промеж глаз. Ну, то есть, повыше, в лоб.
Капа закричала страшно и побежала вызывать милицию. Мол, сосед пьяный в жопень, передвигаться не может, дерется. Милиция приехала тут же – они привычные были, частенько приезжали, правда, до этого она по лбу не получала. Приезжают – а деда-то и нет. Пьяный-то он пьяный, однако ботинки в руки – и вон из квартиры. И через чердак – на вторую лестницу (у нас лестницы в подъезде были как ДНК, спиралью). Сидит, слушает как менты с соседкой разговаривают. А у нее беда – то, что в лоб ей дали – не видно, соседа недвижимого и след простыл.

А уж когда я родилась – вообще страшно стало. Меня, маленькую, в ванночке на кухне купали. Когда Капа в ванночку с младенцем пыталась кипяточку плескануть, тут уж бабушка с ней не то, что фехтованием, борьбой нанайских девочек занялась. С той поры меня купали только втроем – один держит ковшик с водой, второй меня, а третий – дверь на кухню. Ну, ее, в общем, понять можно – это ж соседей сначала было пять человек, а потом стало семь. А потом Оля вышла замуж и родилась Женька. То есть, девять человек-то нас было в двух-то комнатах. Кошмар и ужас.

Мы уже и из квартиры той уехали. И годы прошли. А при словах «Капитолина Александровна» у папы как-то странно лицо меняется. В мистическую сторону.

 
Tags: автобиография
Subscribe

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • Не держи в себе!

    Вот просто не могу не хвастануться - дочь моя Софья сдала Toefl, получила сертификат. Но сдала-то она его на С2. Это же уму нерастяжимо, без…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 53 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Март, скажу я вам, был странен. Во-первых, папенька мой выступил в лучшем виде. Вот сколько раз я ему говорила: - Папа, будьте бдительны, читайте…

  • Друзья наши меньшие

    Иногда я категорически уверена в своей полной долбанутости. Например, знаю, что не одинока, называя неодушевленную бытовую технику по именам и…

  • Не держи в себе!

    Вот просто не могу не хвастануться - дочь моя Софья сдала Toefl, получила сертификат. Но сдала-то она его на С2. Это же уму нерастяжимо, без…