germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Categories:

очень несредняя азия. часть 2.


Прошлявшись половину светового дня по улицам, мы получили ожидаемый эффект. Все части тела, доступные солнцу, радостно обгорели. И не просто обгорели, а почти обуглились. Поэтому, придя домой, мы все намазались сметаной и сидели в жаре, распространяя запах мяса по-французски. Эдакой термообработанной сметанки. Не хватало специй и хорошо было бы посыпать нас лучком.
Но полегчало, чего уж там скрывать.

Дело шло к вечеру. Вернее, к ночи. На улице потемнело и даже несколько попрохладнело. И народ начал выползать во двор погулять. Днем-то гулять, конечно, не комильфо – погоды стояли не просто жаркие, а экстремально жаркие. Температура воздуха на улице была неопределенной. Нет, по радио конечно передавали: «41 градус выше нуля», но верить этому радио было нельзя.

Дело в том, что в те годы в Ташкенте была верхняя планка рабочей забортовой температуры. То есть, если 42 градуса, то на работу можно не ходить. И пусть тебе градусник показывает хоть 48, хоть 50, но по радио все равно 41 – хоть что хошь делай.
Люди, которые ходили на работу, все были с соплями до колена и трубно кашляли. А все потому, что в конторах – кондиционеры, настроенные на 22-23 градуса. И человек, вваливающийся с 50 внешних в 22 внутренних получает перепад в 28 градусов. Уберечься от простуды в такой ситуации невозможно.

Так вот, вываливаются люди гулять во двор часикам к 11 вечера. Жили мы в центре города, в пятиэтажном доме, который вместе с тремя своими братьями-близнецами образовывал правильный квадрат, в центре которого был сквер.

Что у нас в таких скверах в Питере растет – ну, в лучшем случае, липы. Или тополя. А у них - абрикосы. Да-да, те самые, величиной с яблоко. И вот сидишь на лавочке, разговоры разговариваешь, тут тетька или дядька с ведром, полным абрикосов. И – плюх его к лавочке. Ешь – не хочу.
И в бадминтон мы играли тоже ночью. Под фонарем. Нормально так играли. Иногда только приходилось останавливаться, потому что, если хочется произвести резаный удар, то есть большая вероятность попасть не по волану, а поймать на сетку ракетки летучую мышку. А потом – останавливаешься, отцепляешь эту тварюшку, а она, мало того, что зубья скалит, так еще и так цепляется, сволочь, за сетку, что – попробуй, отдери.

Квартира, в которой мы жили, находилась на пятом этаже. Это у нас – подумаешь, а там – это квартира под крышей. А значит – самая горячая квартира в доме.

Спать приходилось ложиться, заматываясь в мокрую простыню. Она высыхала, конечно, минут за двадцать, но можно было попытаться за это время заснуть. И вообще, приход домой происходил следующим образом – ты заходишь в квартиру, скидываешь обувь и идешь в ванную. Там снимаешь одежду и – под прохладный душ. Берешь халат – и его мочишь. Вымаешь слегка, надеваешь – и ты дома. Идешь чай пить.

Пью я мало. В смысле, жидкости потребляю немного. И мне и в голову не могло придти, что восемь-десять пиал чая могут поместиться в мой организм. Ан нет. Жара была такая, что, пока ты пьешь вторую чашку, первая уже успевает испариться. А до чая, конечно, нас баловали национальной кухней. Шурпа, например, плов настоящий, манты с бараниной. И телевизор. Фильм, например, «Чапаев» мы там смотрели. До сих пор помню оттуда крылатые фразы:
- Васил Иваныч, патроны бар?
- Йок, Петка.
- Ой-бой!
Или еще басню читали по телевизору и тоже с «ой-боем»:
«Ой-бой, какой я был дурак! Нам познакомиться киряк!».

И вообще, фильмы, дублированные на узбекский, были чудесны. Тем более, все их мы уже видели, потому что ничего национального там не показывали, в смысле кино. Национальные показывали только концерты и это было очень красиво. Я вообще люблю смотреть фольклор, а в узбекских плясках у девушек совершенно волшебные руки.

А спала я на полу, потому что на полу чуть-чуть прохладнее. Мой матрас лежал вдоль секретера, у самого окна. Окно было открыто нараспашку, на улице стрекотали какие-то насекомые, у меня над головой тикал будильник, стоящий на секретере. Будильник был настоящий, с круглым большим циферблатом, с черными стрелками и суровым голосом. Будильник басом говорил «тик-так» и уговорил меня поспать. А потом на меня напал.

Быстрым соколом этот толстый враг спланировал прямо мне на голову. И попал. Кстати, до сих пор меня мучает мысль - может, это я после того нападения такая больная на всю голову? А дальше начался локальный кошмар. Пол в комнате стал каким-то зыбким и дрожащим, стены тоже поплыли куда-то в безвестную даль. В полной темноте в дверном проеме белой птицей материализовалась Вика – наша хозяйка. Командным голосом она закричала: «Двери открыть, документы и деньги с собой, на улицу – марш!».

Через полторы минут мы, все в ночном неглиже, стояли во дворе, прижимая к груди пакетик с документами и деньгами. И таких стоящих мы были не одни. Все жители четырех домов в пижамах и ночных рубахах сиротками стояли, подняв головы наверх. У кого-то в руках тревожный чемоданчик, у кого-то такие же пакетики, как и у нас, у кого-то оригинальные сундучки и шкатулки. Земля под ногами жила своей жизнью.

Я тогда даже не испугалась. Болела, конечно, шишка на затылке (и хорошо, что я сплю на животе, правда?), и ощущения организма были примерно такие, как после какого-нибудь зубодробительного аттракциона, когда голова не сочетается с ногами.
Минут через десять все закончилось. Лица вокруг стали не такими тревожными, народ стал расползаться по домам.

Развлекались мы иногда вместе, иногда по отдельности. Мама совершила круиз по рынкам. Семь крупных, десять мелких – это только в Ташкенте, а еще она совершала выезды на автобусе в пригород. Она прекрасно себя чувствовала среди этой сумасшедшей атмосферы многоцветья, криков и запахов.

Нам, конечно, было невозможно соответствовать такой активности. Поэтому мы с папой совершали выезды на пляж, на Комсомольские озера. Только там я видела картинку, когда человек спит, погрузив все тело, кроме головы, в воду. Там мы тоже играли в бадминтон. (Папа мой в юности был чемпионом ЛЭТИ по этому виду спорта, если кого-то интересует, почему именно эта игра была у нас так популярна). Играли-играли, а потом воланчик улетел и упал на гаревую дорожку. И папа, поскольку было очень горячо, сделал два шага на пятках, чтобы достать инвентарь.

Господа, я в первый раз видела ожог до пузырей на ПЯТКАХ у взрослого человека.

Лучший музей Ташкента, который мы посетили, это был музей Ленина. У него было множество неоспоримых достоинств – во-первых, он находился на площади, где шпенделяло множество фонтанов, в которые можно было нырять. Во-вторых, музей был огромным, прохладным, кондиционированным и совершенно пустым. И, наконец, в-третьих, там, в музее, продавали мороженое.
Очень хотелось пойти в цирк, но одного взгляда на слепящий на солнце купол, отвратил нас от этого желания.
Улицы города – сами по себе музей. Да-да, купола, мозаики, решетки небесной ажурности – все это было. И ишачки маленьки, нагруженные так, что, кажется, тонкие ножки сейчас сломаются. В общем, восточный колорит был впитан в полном объеме.

Перед отъездом мы купили казан. Это было лучшее приобретение, сделанное нами в Узбекистане. Я до сих пор пользуюсь этим замечательным прибором и счастлива. А еще в дорогу с собой мы стали покупать разное – виноград, помидоры, абрикосы.

Мама так и не загорела за месяц. Она не очень сильно темнеет на солнце, да и закрывали мы после первого сильного ожога все, что можно закрыть. И когда ее спрашивали на базаре, откуда она, а она говорила, что из Ленинграда, продавцы были уверены, что из блокадного. Жалостливо покачивая головами, они укладывали в ящики овощи-фрукты – снизу зеленые, посерединке – полуспелые, и почти уже готовые с самого верха.

Уезжали мы из Ташкента груженые, как караван верблюдов. Тюбетейка, привезенная оттуда, куда-то делась, мантышница тоже затерялась при переездах, а вот казан - с нами.

 
Tags: автобиография
Subscribe

  • Мы - связисты (2)

    Второй юноша был гораздо гораздее. В смысле, говорливее, веселее и, что уж говорить, симпатичнее. Он сидел на краю кафедры, рассказывал разнообразные…

  • Мы - связисты (1)

    Николай Александрович, сделав значительное лицо, проверял у нас качество пошива ватно-марлевых повязок. Повязки, надо заметить, были так себе.…

  • Давайте выпьем, господа.

    Как-то так получилось, что в моем золотом детстве мы никогда не ездили отдыхать втроем. Типа, папа, мама и я . Обязательно собиралась компания,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments

  • Мы - связисты (2)

    Второй юноша был гораздо гораздее. В смысле, говорливее, веселее и, что уж говорить, симпатичнее. Он сидел на краю кафедры, рассказывал разнообразные…

  • Мы - связисты (1)

    Николай Александрович, сделав значительное лицо, проверял у нас качество пошива ватно-марлевых повязок. Повязки, надо заметить, были так себе.…

  • Давайте выпьем, господа.

    Как-то так получилось, что в моем золотом детстве мы никогда не ездили отдыхать втроем. Типа, папа, мама и я . Обязательно собиралась компания,…