germafrodita (germafrodita) wrote,
germafrodita
germafrodita

Детство наше золотое - 1

Дорогие друзья! Тексты эти не новые, но для простоты я их повторю еще раз - хочу их отправить на конкурс "Детство наше золотое".
Бабушка моя, Нина Леонтьевна, была человеком очень нездоровым. Ее мучила бронхиальная астма с регулярными приступами и последние годы из дому она практически не выходила.

Но я хочу вспомнить про то время, когда приступы были чаще всего по ночам, а днем снимались несколькими вдохами из ингалятора. Кстати, до сих пор вижу его как наяву – пластиковый коричневый наконечник и продолговатая резиновая груша внизу. Во всяком случае с теми приборами, которыми пользуются сейчас, он не имел практически ничего общего.

Поэтому иногда, весной, когда воздух еще свеж и на улице не очень жарко, мы выходили с бабушкой гулять в парк. Это было еще до того, как я пошла в садик, то есть было мне года три-четыре.

Это было отдельное счастье – переодеться из теплых зимних одежек в легкую весеннюю одежку, сбросить с себя ненавистные рейтузы, не повязывать платок под шапочку, как зимой и выйти на улицу.
IMG_20150317_0006
IMG_20150327_0070

Бабушка всегда собиралась очень тщательно – обязательно до блеска чистила обувь,  на голову повязывала газовую косынку и красила ярко-красной помадой губы. А перед этим долго выбирала блузки, юбки и кофты. Ну и что, что никто не увидит того, что под пальто.

И вот, выходили мы с ней на улицу, а там весенние запахи. Пахнет свежепробившимися листочками, лужами на теплом асфальте, вскопанной землей – хорошо пахнет, жизнью.

Когда мы идем гулять, мы не заходим в магазины за продуктами – в конце концов, две приличные дамы не нанимались на хозяйственные работы. Хотя в один магазин мы все-таки заходим. Как говорит бабушка:
- Давай-ка мы с тобой сходим в «Гробы». – окружающие пугаются, а я страшно рада.
Когда-то там действительно продавались гробы, а теперь тут гастроном с такими красивыми названиями отделов – Бакалея, Мясо, Рыба, Гастрономия.

Нам как раз в гастрономию. Поскольку день рабочий, а пришли мы утром, очередь небольшая, всего несколько человек.

Вон женщина протягивает стеклянную банку. Продавщица в белой кружевной наколке берет банку, ставит на весы. Открывает  железный бидон, снимает с крючка огромную поварешку, зачерпывает сметану и, высоко подняв поварешку над банкой, наливает праздничную белую густую массу, которая иногда даже неровная по краю струи.

Когда красная стрелка на весах достигает заказанной цифры, делает ловкое движение поварешкой вниз-вверх, обрывая течение сметаны.

Надевает на банку крышку, берет квадратик бумажки, пишет на ней цифру и отправляет покупательницу в  кассу.

Следующий покупатель пришел за молоком. Тут уже ничего не взвешивается.

Продавщица берет у него желтый эмалированный бидон, открывает  другую баклагу и в руках у нее появляется совершенно другой черпак – к длинной ручке вертикально приварен круглый железный стакан с прямым дном. Я уже знаю, что в стакан влезает ровно один литр молока. Продавщица достает стакан с молоком и ловким движением опрокидывает его в бидон движением «на себя». Ни разу не видела, чтобы хоть капля молока пролилась мимо. Этого покупателя в кассу не отправляют, он уже с чеком.

Подошла и наша очередь. Мы пришли купить двести грамм «докторской колбасы  нарезать». Продавщица это знает, в Петроградском районе вообще принято знать постоянных покупателей, тем более бабушка характер имела легкий, в разговоры вступала охотно, ее запоминали. Толстая розовая колбаса достается не с витрины, а откуда-то из-под прилавка. Нож длинный, с черной ручкой, тонкий от частой заточки и неимоверно острый.

Первым движение продавщица рубит колбасину напополам. А потом отточенными движениями, эдакими круговыми, с оттяжечкой, отрезает тонюсенькие, в  миллиметр толщиной, упоительно пахнущие куски. Полиэтиленовая оболочка не сопротивляется ножу, она тоже нарезана тонкими кольцами и цепляется за свою колбасу из последних сил. На весах уже заранее лежит кусок серой бумаги с загнутым краем.

Одним движением ножа продавщица перекидывает нарезку на весы. Двести пять граммов – точность неимоверная. Раз-два-три-четыре – получился сверток. Пять – на уголке написан вес, шесть – щелк-щелк – это счеты, костяшки стукаются друг о друга, семь -  мы идем к кассе, неся в руках маленький квадратик с суммой.

В кассе тоже очередь, ведь туда стоят люди из всех отделов. Мне до кассы не дотянуться – кассирша сидит в своей будке высоко, окошко на уровне груди взрослого человека. Для того, чтобы сесть на место, ей нужно взобраться на две ступени и потом угнездиться на высоком табурете.

А кассирша, наоборот, очень в этом магазине маленькая. Она работает тут всегда, сколько я себя помню (и работала, кстати, еще лет много). Ростиком она, может, метр двадцать от силы. Зато у нее золотые сережки, золотые зубы и кольцо на пальце. Очень красиво. И еще у нее есть специальная лесенка, по которой она забирается на свое рабочее место.

Ну вот, а теперь в парк. Переходим дорогу – бабушка крепко держит меня за руку. Переход там у нас не очень – прямо на перекрестке стоянка такси, поэтому машины, которых, в общем-то не очень много, именно в этом месте все время двигаются и тусуются.

Черные двадцать первые волги с зеленым огоньком под крышей чинно стоят в ряд друг за другом. Кто-то взял пассажиров и отъезжает, все время подкатывают новые и встают в хвост очереди.

А вдоль ограды парка ездят трамваи – на них мы ездим в поликлинику и мне очень нравится, когда наш трамвай – с красным и зеленым фонарями по бокам номера, старый.

Старый – это значит, что у него длинные деревянные полированные лавки идут вдоль бортов.  Только очень неудобно, если меня сажают рядом с кассой. На железной ноге водружен металлический ящик с плексигласовой крышкой. В крышке щель, под щелью резиновая лента с поперечными выступами. В щель надо бросить монетку, 3 копейки и повернуть сбоку черную ручку. Резиновая лента сдвинется, зацепит три копейки выступом, монетка упадет внутрь ящика, а из отверстия около ручки вылезет трамвайный билет.

Когда народу много, сидят плотно, а ты маленький, то есть шанс, что толстые попы задвинут твою, еще не очень толстую, под кассу. Тогда нужно сидеть по диагонали и все так и будут норовить, крутя ручку, задеть тебя по носу.

То и дело слышатся крики: «Не опускайте семь копеек на сдачу!». Это значит, кто-то опустил в кассовое чрево гривенник.

В парке хорошо – мы садимся на скамейку и кормим воробьев, бабушка взяла из дому пару кусочков хлеба. Там, конечно, много голубей, но ни я, ни бабушка их не любим. Безмозглые раскормленные птицы, которые не видят даже большие куски у себя под ногами. Зато воробьи, заинтересованно тырящиеся своими черными хитрыми глазками на бабушкины руки, вызывают у нас приязнь.

Вот, теперь зато можно достать и нашу колбасу. Мы с бабушкой знаем, что мама бы не одобрила наше поведение, но это наш маленький секрет. Бабушка разворачивает толстую бумагу. Тут можно схватить кусок колбасы, свернуть его в аккуратную трубочку и есть, поглядывая по сторонам – колбаса так пахнет, что наверняка все, кто проходят мимо, нам страстно завидуют.

Бабушка вытирает мне руки платком. Можно погулять по аллейкам. Мы идем медленно, бабушка быстро не может, задыхается. Если бы это была суббота, или, лучше, воскресенье, то вдоль главной аллеи стояли бы старушки со связками расстегаев*. Как мне нравились эти расстегаи – тонкая резинка, а на конце праздничный, красивый разноцветный шарик из фольги. Ну и что, что это просто опилки, завернутые и замотанные резинкой, но шарик так блестит на солнце, так весело прыгает и так поднимает настроение.

А еще на аллее можно купить петушка на палочке. Петушок красный, пахнет жженым сахаром, палочка нестуганная и можно посадить занозу, хоть на пальце, хоть на языке. Зато, когда полый петушок истончается, через него здорово смотреть на солнце – глаза не слезятся, а мир становится празднично-красным.

Постепенно догуливаем до дому. Но это еще не все нарушения режима, на которые мы сегодня настроились. У самого дома нас ждет кафе «Лотос». Открываем дверь и по ступенькам спускаемся в таинственную полутьму. И сразу берем правее, к тому проходу за стенку, который ведет в отдел мороженого. Через левый проход можно попасть к пирожным и кофе, но нам туда не надо, мы пришли за другим.

Народу вообще никого, поэтому я подпрыгиваю рядом с бабушкой, чтобы полюбоваться на процесс.

С холодильника снимают железный поднос – а там большие круглые банки с мороженым. Я люблю смородиновое, шоколадное  и крем-брюле, а бабушка стандартное, сливочное. Гулять-так гулять, берем по 150! Сто пятьдесят – это три шарика.

И тут у нас знакомая продавщица. Беседуя с бабушкой о погоде и здоровье, она хватает креманку (мне всегда очень хочется, чтобы мне досталась креманка на высокой тонкой ноге, плоская, а бабушка любит маленькие и пузатенькие, похожие на пиалушки на ножках) и специальную ложку. Опускает ложку в горячую воду и с силой проводит по поверхности мороженого в банке. Идеально круглый шарик ложится в креманку. У меня получилось очень нарядно – три шарика разного цвета в вожделенной посуде на высокой ноге. У бабушки не так нарядно – шарики у нее белого цвета, поэтому она просит полить их сиропом – наверное, для цветовой гармонии.

Перед тем, как идти за столик, нужно взять ложки. Я долго копаюсь в ящике и наконец нахожу!
 Среди обычных, алюминиевых ложек с перекрученными ручками, я нахожу две стальных – ими есть мороженое гораздо приятнее, праздник становится еще ярче.

Квадратные деревянные столы, колченогие стулья – но мест много, поэтому можно выбрать столик  у окна и смотреть на проходящих мимо людей.

Можно еще немножко подождать, пока мороженое подтает и сделать красивые фиолетово – коричнево – черные разводы – вкус получается интересный, но черпать сладкую жидкость мне быстро надоедает. Поэтому есть нужно быстрее, шарики пытаются вырваться из-под торопливой ложки. Это еще хорошо, что я для своего возраста очень аккуратна, нам удается закончить с мороженым без потерь.

Ну вот, погуляли, теперь можно и домой. Кормить куклу мороженым  и ждать, когда бабушка опять сможет пойти со мной в парк.
IMG_20150317_0024



 А, может, если повезет, то и в зоопарк – он рядом, совсем напротив. В зоопарке масса интересного – там слон. И еще там можно покататься на пони. Жаль, что бабушке становится иногда в зоопарке трудно дышать, поэтому ходим мы туда редко. Но надеяться-то можно, правда?
IMG_20150317_0028
*конечно, они назывались "раскидаями". Но... бабушка называла их так, видимо, поэтому до правильного названия я добралась только годам к семи.
Tags: детство золотое
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 45 comments